Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко

соответствующей помощи. В частности, в иркутской газете «Советская молодёжь», где в это время работал Вампилов, была напечатана, причём на первой странице, заметка корреспондента ТАСС А. Савицкого под названием «Станете родным сыном и братом…». Вот её текст: «В газете „Комсомольская правда“ было опубликовано письмо коллектива Днепродзержинского[49] коксохимического завода коммунистического труда. В числе подписавших его была мотористка углеобогатительного цеха комсомолка Валерия Артюшенко. Вскоре девушка получила письмо с Тихоокеанского флота. Писал его матрос Владимир Артюшенко. Он сообщал, что в годы Великой Отечественной войны в трёхлетнем возрасте потерял семью. Мальчик воспитывался в детских домах, учился в ремесленном училище, получил квалификацию столяра. Кончалось письмо такими словами: „Валерия, узнай у своей мамы, не потерялся ли в те тяжёлые годы войны твой брат?“ Отметчица углеобогатительного цеха Антонина Артюшенко и её дочь Валерия ответили моряку: „Нет, в годы войны мы не потеряли никого из семьи, но мы вас, Володя, понимаем. И если вы ничего не имеете против нашего предложения, приезжайте после службы, станете родным сыном и братом“. Недавно семья Артюшенко встречала демобилизованного моряка. Так осиротевший в годы войны Володя обрёл новую семью. Он намерен работать на том же заводе, где трудятся его новые родные».

Такие истории, отнюдь не пропагандистские и «агиографические», как может показаться каким-нибудь скептикам, делают ситуацию обретения чужими людьми духовного родства, разыгранную в «Старшем сыне» Вампилова, не произвольной фантазией, обеспечивающей высокое сюжетное напряжение и замысловатую интригу, а чем-то таким, что не противоречит строю самой жизни, таящей в себе возможности самых неожиданных, но при этом вполне достоверных перипетий.

Как и Чехов, Вампилов умел заключать драмы подлинной жизни в жанровые рамки увлекательной комедии.

Жизнь как рассыпанный набор Небесной книги

Из школьных уроков биологии мы знаем о таком явлении, как деление живых клеток. В литературе, произведения которой зачастую уподобляют живым организмам, можно наблюдать нечто прямо противоположное: сращение текстов, изначально возникших как самостоятельные художественные элементы, в новую единицу более высокого композиционного порядка. Именно это произошло с двумя одноактными пьесами Вампилова – «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом». Как всегда у Вампилова, названные пьесы не появились из головы драматурга «в полном вооружении», подобно Афине, шагнувшей в мир прямо из головы Зевса. Творческая история каждой из них состоит из нескольких вариантов, сменяющих друг друга.

В начале пути к «Истории с метранпажем» находится пьеса «Воронья роща». Она была закончена автором, распрощалась с состоянием черновика или наброска, но между ней и финальным воплощением замысла Вампилова – «дистанция огромного размера». В «Вороньей роще» нет, например, ни метранпажа, ни мотива «неузнанного слова». Нет этих драматургических элементов и в следующем подступе к «Истории с метранпажем» – неоконченной пьесе «Рафаэль». Рассматривать «Воронью рощу» и «Рафаэля» в качестве черновых проб к первому провинциальному анекдоту позволяет наличие во всех трёх текстах двух общих мотивов: мнимого адюльтера и «правды перед смертью».

После «Рафаэля» и была написана Вампиловым «История с метранпажем». Она стала доступна широкому читателю, пусть и не полностью, в 1968 году, когда в иркутской «Советской молодёжи», в номере от 16 ноября, был напечатан отрывок пьесы. Отдельное издание «Истории с метранпажем» увидело свет в 1971 году.

Метаморфозы «Двадцати минут с ангелом» также подчиняются трёхчастной схеме. Их стартовая точка – пьеса «Сто рублей новыми деньгами». Затем последовал промежуточный текст, который Вампилов читал Алексею Симукову, опекавшему драматурга со времён семинара в Малеевке. Вариант, известный нам по каноническому названию, придуманному, кстати, не Вампиловым, а всё тем же Симуковым, был впервые напечатан в альманахе «Ангара» (1970. № 4)[50].

Когда именно Вампилова посетила идея объединить «Историю с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом» в пьесу «Провинциальные анекдоты», однозначно установить невозможно: свидетельства мемуаристов на этот счёт достаточно противоречивы, а соответствующие материалы архива писателя весьма далеки от хронологической систематизации. Первая же постановка «двуликой» пьесы была осуществлена Александром Товстоноговым, сыном знаменитого режиссёра, на малой сцене Ленинградского Большого драматического театра имени М. Горького. Вампилов принимал участие в репетициях, а премьера состоялась 30 марта 1972 года под названием «Два анекдота».

Дадим краткую характеристику каждому из них.

Сюжет «Истории с метранпажем» внешне прост. Командировочный Потапов, страстный футбольный болельщик, врывается в номер своей соседки, молоденькой девушки Виктории, чтобы дослушать радиорепортаж о первом тайме матча команды «Торпедо» (радио в номере самого Потапова неожиданно сломалось). Виктория милостиво разрешает охваченному болельщицким пылом Потапову остаться и дослушать трансляцию до конца. Появившийся администратор гостиницы «Тайга» Калошин выталкивает Потапова из номера Виктории, так как по суровым советским правилам находиться вне своего номера позже одиннадцати часов не разрешается. Кроме того, Калошин отпускает по адресу Потапова и Виктории грязные намёки, считая, что история про сломавшееся радио выдумана ими для маскировки любовных похождений. Однако Виктория, упрекая Калошина за столь недостойное поведение, сумела заронить в нём мысль, что москвич Потапов – большой человек, который обязательно отомстит за те унижения, которым подвергся. Выяснив в гостиничной регистратуре, что Потапов по профессии метранпаж, Калошин безуспешно пытается узнать, что скрывается за этим незнакомым для него словом. Он впадает в панику и решает прикинуться психически больным, чтобы списать своё хамское поведение в отношении Потапова на приступ душевной болезни. Вскоре в номере Виктории, в чьей постели «занедуживший» Калошин расположился, появляются друг за другом жена Калошина Марина (официантка в гостиничном ресторане), её любовник преподаватель физкультуры Камаев и врач Рукосуев, давний приятель Калошина. Камаев, пытающийся изобразить интеллигентного человека, заявляет Калошину, что метранпаж – это начальник из министерства, причём начальник самого высокого ранга. Обезумевший от страха перед возможной расплатой Калошин резко переходит от разыгрывания психического расстройства к состоянию самого настоящего умирания. В этот момент он вершит объективный суд над своей почти впустую прожитой жизнью, прощает Марину за супружескую измену и раздаёт предсмертные наставления. Однако звонок из регистратуры, где наконец выяснили, что метранпаж – это всего лишь наборщик из типографии, постепенно избавляет его от морока преждевременного умирания. Оживший для продолжения своей «мёртвой» жизни Калошин решает завтра же уволиться из гостиницы и перейти работать в управление кинохроники[51].

Даже из этого беглого изложения становится ясно, что сюжетную основу «Истории с метранпажем» составляют три мотива, которые в драматургии могут существовать изолированно, но искусно сведены Вампиловым в единое целое. Это мотив, условно говоря, «ревизора» (ничтожного по социальному статусу героя невежественные провинциалы принимают за значительное лицо), мотив «поручика Киже» (ошибка в толковании слова приводит к фантасмагорическим последствиям) и мотив «правды перед смертью» (конец земного существования снимает с умирающего все