Философия моря - Гунтер Шольц

class="p1">Как уже отмечалось, у Мишле всё еще можно найти способы мышления, которые впервые сформировались в философии Античности. Однако его отношение к природе отличается фундаментальным образом, поскольку вмешательство человека привело к совершенно новому положению дел. Если в прежние времена природа и особенно море представляли собой неисчерпаемый кладезь полезных благ, то теперь становится очевидно, что эти блага ограничены и могут быть уничтожены навсегда. Для натурфилософов древности порядок природы был незыблем, и человек подчинялся ему. Но этот порядок утратил свою самоочевидность. Это уже не то, что есть и будет всегда, а скорее то, что должно быть, то, что необходимо сохранить. Новая философия признает человека соответственным за порядок природы. Таким образом, теория природы трансформируется в этику, она становится экологической этикой, биоэтикой. Если theoria древних греков имела смысл сама по себе, как самодостаточное знание, то новая биоэтическая теория служит уже не только познанию и знанию, а, прежде всего, правильному поведению по отношению к природе, находящейся под угрозой исчезновения. Первая была формой счастья, а вторая пытается предотвратить или хотя бы ограничить несчастье. Вот почему новая философия теперь стремится раскрыть причины разрушения и разработать основные правила ответственного подхода к природе, включая отношение к морю.

В 1972 году Римский клуб опубликовал свой доклад «Пределы роста». Озвученные данные об угрожающем истощении природных ресурсов нашей планеты вызвали большую озабоченность во всём мире. В 1975 году Герберт Грюль опубликовал книгу «Планета разграблена», в которой он искал пути выхода из кризиса. В 1979 году в свет вышла книга Ганса Йонаса «Принцип ответственности», которая и сегодня является, пожалуй, самой известной этикой, описывающей обращение с природой в век безграничного технического могущества. В 1981 году на конференции по морскому праву обсуждались последствия промышленного использования морей, впоследствии учеными разных направлений был опубликован сборник «Разграбление морей». В нем названы опасности, создаваемые для океанов чрезмерным выловом рыбы и добычей сырья, например бурением нефтяных скважин, и сформулирована с разной степенью оптимизма надежда на международные ограничивающие соглашения и конвенции. Доклад натурфилософа Мейера-Абиха в этом сборнике называется «Море перед нами и море позади нас»; подразумеваются море, из которого возникла жизнь, и море, которое находится под угрозой промышленной эксплуатации и будущее которого неопределенно. Как и Лёвит, этот автор видит единственный выход из ситуации угрозы тотального загрязнения моря в возвращении к философии Античности: космос должен рассматриваться как «правовое содружество всех вещей и живых существ» [51]. Это обязывает человека признать право на существование всех естественных форм явлений; когда мы используем природу, мы должны считаться с тем, что она принадлежит не только нам. Мейер-Абих выводит идею космоса как правового порядка из сохранившихся афоризмов древнейших философов, досократиков, которые говорили о справедливости (dike) в природе, означающей равновесие и баланс между вещами. Таким образом, мерой всех вещей должен быть не человек с его моралью, но превосходящее его целое природы.

Когда мы сегодня говорим о правовом содружестве всех живых существ, следует задуматься: разве может кто-то, кроме человека, выступать защитником этого права? Мишле тоже боролся за право животных на жизнь, но свои этические требования он обосновывал иначе, а именно: идеей о том, что человек вредит самому себе, уничтожая животный мир в море: вредит не только тем, что уничтожает основу своего питания, но и тем, что нарушает свое нравственное чувство. Это утверждение было сформулировано уже у Канта. Бессмысленное уничтожение прекрасных вещей в природе, писал он, противоречит долгу человека перед самим собой. Ибо оно развращает его способность «любить нечто также и не имея в виду какую-либо выгоду»[51] – слова, заставляющие задуматься. Это чувство само по себе не является нравственным, но оно ведет к нравственному образу мыслей. Жестокое же обращение с животными гораздо хуже, поскольку оно притупляет сострадание к другим людям. Поэтому он решительно отвергает эксперименты на животных, которых можно избежать. Согласно Канту, уничтожая природу, мы в любом случае вредим себе, мы разрушаем основы нашей нравственной способности, делающей нас людьми [52].

Как и Лёвит, Мейер-Абих видит корни усиливающегося разрушения природы и угрозы океанам в европейской культуре, первоначально, однако, не в современных естественных науках, а в иудеохристианской религии. В отличие от естественных религий и буддизма, в христианстве человек получил право властвовать над природой. Поэтому Мейер-Абих ориентируется на древнейшие философии, на досократиков. Но, как было сказано выше, уже Фалес пытается расширить власть человека над природой с помощью технологий, и к природе в период Античности относились отнюдь не бережно. Библия же, напротив, содержит этику отношения к животным: «Праведник милует души скотов своих», – читаем мы в Ветхом Завете. Отцы христианской Церкви трактовали природу не как большое хранилище материалов для нужд человека, а как удивительное творение Божье. Александр фон Гумбольдт, обладавший обширными познаниями, с помощью развернутых цитат подтверждает то, как они восхваляли красоту природы и моря [53]. Такое восхищенное отношение к природе еще более усилилось в эпоху расцвета естественных наук, начиная с XVII века. Таким образом, разрушение природы вряд ли можно объяснить религией и ее последствиями. По всей видимости, его нельзя объяснить и господством науки, которая сделала изобилие жизни в морях еще более очевидным. Сегодня наука остро необходима для понимания причин и степени разрушения природы. Этой задачей занимаются, например, в рамках проекта «Океан будущего» Университета Киля, в котором задействованы ученые разных направлений [54]. Причиной наших проблем Мишле назвал корыстолюбие, и действительно, без перспективы экономической и политической выгоды в море не стали бы строить буровые платформы.

Из-за вмешательства человека в природу философская теория природы кардинально изменила свой характер: она превратилась в этику, биоэтику или экологическую этику, которая ищет причины разрушения и возможные пути выхода и при этом возвращается к прошлому, к мыслям античной философии. Мейер-Абих пишет: «Без страха и благоговения нет надлежащего отношения к морю». Но нужно ли всерьез возвращаться к мысли древнейших философов, чтобы проникнуться подобными чувствами? Тот же вопрос возникает, когда некая экологическая этика по-новому обращается к мифической фигуре Геи, матери-земли [55]. Подобные мировоззрения заставляют нас осознать, что мы, люди, как и другие живые существа, являемся лишь частью природы и не можем претендовать на какой-то особый статус. Если бы это действительно было так, то можно ли и нужно ли нас тогда было заставлять и предостерегать?

Возникает вопрос: не проявляется ли именно в современной культуре отношение к морю, сопротивляющееся разрушению? Например, в области искусства и эстетического восприятия.

5. Облик возвышенного

От теории универсума к созерцанию моря