Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

— Госпожа сказала, что она гостья, — пролепетала горничная.

— Приличные гости раньше завтрака не приходят, — строгим тоном сказала Саша самым “директорским” тоном. — На будущее — сначала уведомляй меня о гостях и только потом приглашай в гостиную. Ступай.

Девицу сдуло ветром. Остальные, сообразив, что произошло недоразумение, ворча и пряча свое оружие, разошлись по делам.

— Теперь с вами, сударыня. Я с вами не знакома, в гости вас не приглашала. Что вы забыли в этом доме?

Дамочка вскинула подбородок:

— Я не нуждаюсь в приглашении! — бросила она. — Я родственница ее светлости и пришла получить место классной дамы у самого спокойного класса!

— Пройдите в приемную, мадам, — строго сказала Александра, — и ждите. Все кандидаты в преподаватели приходят именно туда. Надеюсь, вы приготовили рекомендательные письма. Лучше всего от ее светлости.

Дамочка задохнулась от возмущения и открыла было рот, чтобы высказать все, что думает о ситуации, но Саша снова ее прервала:

— Довольно смущать нашего гостя. Прошу, мадам, — Александра указала на дверь, дождалась, пока та, фыркая, подойдет к двери, и коротко поклонилась закутанному в одеяло Медведеву: — Прошу прощения за дурную побудку, господин прапорщик, надеюсь, плотный завтрак компенсирует ваши неудобства. Я сейчас распоряжусь прислать к вам служанку, чтобы помочь с умыванием.

— Благодарю! — коротко кивнул Медведев, сжав губы.

Саша вышла, плотно закрыв дверь, и тотчас увидела Курочкину.

— Авдотья Павловна, нашему гостю нужно умыться, приготовьте все нужное в одной из комнат для преподавателей мужчин и пришлите провожатого, чтобы господин прапорщик не потерялся в доме. Через двадцать минут я буду в кабинете, завтрак подадите туда.

Экономка с долей облегчения кивнула. Горничные находились под ее присмотром, и очередной промах необученной девки мог дорого ей обойтись. Впрочем, взгляд Александры ничего хорошего никому не обещал.

Быстро надев одно из новых строгих платьев, Саша спустилась в приемную, прошла через нее, игнорируя возмущенную дамочку, открыла кабинет своим ключом и, войдя, заперла дверь за собой. Осмотрела помещение, поправила стопки бумаг на столе, приоткрыла форточку, чтобы проветрить, очинила пару перьев, проверила наличие чернил и только после этого открыла дверь:

— Проходите, сударыня. Представьтесь и расскажите, почему вы претендуете на эту должность, и предоставьте рекомендательные письма на проверку в Особый отдел.

Услышав про Особый отдел, скандалистка прикусила язык. Вошла, села, уставилась на Александру выпуклыми водянистыми глазами:

— Аполлинария Илларионовна Крейгель! Я прихожусь герцогине Ольденбургской дальней родственницей. Полагаю, у вас найдется для меня место классной дамы с проживанием в тихом спокойном классе. У меня бывают мигрени, я не выношу детских криков, но в связи с личными обстоятельствами мне необходимо приличное место с хорошим жалованьем.

Саша про себя усмехнулась и потерла висок. Вот именно из-за таких дамочек она и выпрашивала у Терезии Борисовны карт-бланш. Но прямо проявить свою власть сейчас будет неверным решением.

— Что ж, Аполлинария Илларионовна, — любезным тоном сказала Александра, — правила приема на службу в нашу школу таковы. Вы предоставляете рекомендации, я изучаю их и, если считаю ваше образование достаточным, отправляю ваши бумаги в Особый отдел. Там проводят проверку, подтверждают вашу личность и определяют, можно ли вам служить в таком месте, которое регулярно навещают члены императорской семьи. Если Особый отдел одобряет, ваша кандидатура выносится на внутренний совет школы для обсуждения. После этого вам отправляется уведомление о приеме на службу или… об отказе. Кстати, если вы не выносите детских криков и страдаете мигренями, для чего ищете места в детской школе?

Мадам Крейгель надулась, запыхтела так, что ее безжалостно затянутый корсет угрожающе скрипнул, но все же выдавила:

— Я уже сказала вам, что ищу места по личным обстоятельствам!

— Особый отдел все равно выяснит эти обстоятельства, так что вам лучше озвучить их сразу, — почти ласково сказала Саша.

Оценив вдовий наряд “гостьи”, она поняла, что дама привыкла к хорошему. Дорогая ткань, качественный пошив, а вот украшений — явно не хватало. Состоятельные вдовы могли носить черный жемчуг, черный янтарь, гагат, украшения из волос покойного супруга или специальные чугунные “траурные” украшения. На этой даме обнаружились только очень маленькие серебряные серьги с темным, почти черным гранатом и обручальное кольцо. А между тем ее траурная вуаль стоила дороже серег!

Вот тут мадам Крейгель и сломалась.

Зарыдала, некрасиво размазывая по стремительно краснеющему лицу слезы, и, глотая слова, поведала ожидаемую историю. Муж служил, получал хорошее жалованье, семья не знала бед. Год назад он умер. А сын… единственный любимый сыночка-корзиночка связался с дурной компанией. Пьянки, гулянки, карты и гулящие девки — на покрытие его долгов ушло все, включая украшения матери и маленькое поместье из ее приданого. Самого господина Крейгеля усилиями родственников и знакомых удалось вытащить из Петербурга служить на Кавказ — подальше от игорных домов и доступных женщин. А вдова, вложив абсолютно все в сына, осталась одна — без жилья и перспектив. Казенную квартиру вернули казне, вот и снимала она сейчас пару комнат в доходном доме.

— Не понимаю, — покачала головой Александра, — ваш супруг не успел выслужить пенсию?

Дама не выглядела юной, а значит, ее супруг, скорее всего, успел выслужить пенсионные двадцать пять лет.

— Успел, но пенсии на прежний уровень нашего дома не хватит, — всхлипывая, заявила Аполлинария, — да и мальчику на службе нужно содержание… Офицерское довольствие — сплошной мизер!

Саша хмыкнула. Маменька продолжала наступать на те же грабли — пенсию отправляла сыночку, а сама искала место с проживанием и питанием, ну еще желательно не хлопотное. Только вот в школе нужно будет работать, да еще с детьми-магами.

— Полагаю, про школу вы услышали от старых подруг и решили попытать счастья, — сказала она строго и по реакции женщины поняла, что угадала, — но вы не маг, а у нас будут обучаться дети с магической силой. Вы не выносите детей и обладаете слабым здоровьем. Результаты вашего воспитания меня тоже не радуют. Полагаю, вы нам не подходите, мадам.

Слезы сразу высохли, а взгляд мадам Крейгель стал неприятным и тяжелым:

— Я пожалуюсь герцогине Ольденбургской!

— Жалуйтесь, мадам, — Саша взглянула на вдову с иронией, — вы не предоставили ни одного рекомендательного письма, вы имеете доход в виде пенсии супруга и слабое здоровье… Полагаю, ее светлость предложит вам место