Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

— Обучу постепенно, — вздохнула Курочкина, когда Саша попросила ее присмотреть и за тем, как горничные говорят. — Понимаю, что ляпнут ее светлости что-то эдакое и осрамят нас, да пока медленно дело идет.

— Ну, в приемную дежурить кого потолковее ставьте, — попросила все же Александра, — скоро детей принимать будем, стыдно будет, если девки зевать станут.

— Поставлю, — пообещала Авдотья Павловна.

— Как ваши девочки? Устроились? Как новенькая?

— Да хорошо все. Я их пока в одной из комнат, что для классной дамы приготовили, поселила. Кровать там большая, они все трое помещаются. Едят на кухне, но от слуг отдельно. Сегодня уже кровати привезли и часть столов. Ее светлость еще мебель для комнат преподавателей прислала и кое-что из книг для библиотеки. Сказала, чтобы обязательно для чтения отдельную комнату выделили.

— Значит, выделим, — покивала Саша. — Что у нас с помывкой и побелкой?

— Заканчиваем. Еще дня три надо, чтобы уж все классы и углы почистить и побелить. Погреба подготовить для льда и прочих закупок.

Разговорив экономку, Саша узнала, что вот как раз весной погреба набивают льдом и копченостями. Летом крупную скотину забивают редко, на одной же курице школу не прокормишь, да и мясоед вот-вот начнется. Так что пора припасы делать. И… где бы на это деньги взять?

Пришлось лезть в мешочек с деньгами, оставленными герцогиней на всякий случай, и выделять экономке деньги на еду.

После Авдотьи Павловны явилась Генриетта Карловна — со своим отчетом по закупкам, со списком необходимого к пошиву и просьбой выделить ей пару толковых девок на пошив того, что не обязательно заказывать в мастерской.

— Уж занавески да передники и сами горничные подрубить сумеют, — печатала фразы кастелянша, — нечего на это казенные деньги тратить. Да и остальному я научить смогу. Толковых бы найти…

— Пока выбирайте из тех, что есть, — сказала ей Александра, — но и с Авдотьей Павловной не ссорьтесь. Как проверят остальных кандидаток, выбор будет побольше.

Кастелянша вскоре ушла — шить постельное из привезенного от Овчинникова полотна, а горничная принесла целый поднос конвертов.

Выделялся большой красивый конверт с печатью герцогини, с него Александра и начала. Ее светлость писала о том, что прапорщик доложил о новенькой ученице, и, конечно, девочку с таким ранним даром следует зачислить в школу. Опека дело хлопотное, но герцог пообещал взять окончательное оформление бумаг на себя, потому как его величество назначил Петра Георгиевича попечителем благотворительных женских заведений с правом опеки над сиротами.

Прочитав эту часть письма, Александра выдохнула, потому что к утру поняла, что все, что они с Медведевым написали и подписали, не более чем частный договор, пусть и оформленный по правилам делопроизводства. А вот с резолюцией его светлости — это уже зафиксированный документ, оспорить который можно будет только волей императора.

Дальше Терезия Борисовна писала о том, что деньги купец получил сполна — прапорщик сам отвез ему причитающуюся сумму после согласования покупок с Генриеттой Карловной. Еще некоторую сумму предстояло выплатить хозяйке швейного артефакта — за пошив формы и прочего, и эти выплаты герцогиня тоже пожелала сделать сама. А вот на дрова, питание, воду и мелкие расходы она пришлет кошелек с Медведевым, надеясь, что “мадемуазель Пешкова” знает, как следует вести расходные книги.

Саша застонала. Кажется, ей нужны бухгалтер и делопроизводитель. Или хотя бы секретарь. Впрочем, тянуть она не стала — отвечать на письмо непосредственного начальника нужно сразу. Поэтому, едва прихлебнув принесенный чай, девушка взялась за перо. Быстро пересказала своими словами отчет экономки и кастелянши, заверила, что расходные книги вести умеет, и деньги для школы очень нужны. Высказала отдельную благодарность его светлости, потом запечатала лист и позвонила в колокольчик:

— Матрена, дворник наш где? Снеси ему, пусть отправит срочно ее светлости!

Горничная убежала, а в дверь снова постучали. Очередной кандидат в преподаватели. На сей раз английский язык и немного пение. Вот пение точно нет — лучшее определение попытке исполнить романс звучало как “козлотон”, английский Александра с весьма строгим видом проверила сама и… поняла, что мужчина действительно знает его хорошо. Только вот готова ли она мириться с “козлотоном” на каждом празднике?

— Оставьте рекомендательные письма, после проверки мы вам напишем, — вежливо сказала она, провожая кандидата.

Потом потоком пошли те, кто откликнулся на объявление — и это тоже выматывало. А к шести часам приехал мрачный, кажется, не ложившийся спать Медведев. Он привез деньги — ассигнациями и немного серебром, привез бумаги на опеку, до конца оформленные герцогом Ольденбургским, а еще он привез мерзкую историю, которую раскопал Особый отдел.

Оказывается, в столице и крупных торговых центрах появление малолетних магов старались отслеживать. Очень уж много они по молодости, глупости и безнаказанности творили такого, что потом Особому отделу разгребать приходилось. А как отследить появление детей с даром? Да никак! Рождаются они как и все, никаких спецэффектов при рождении не устраивают, проблемы начинаются в пубертате.

Думали-думали и придумали навешивать на молодых магов мужского пола что-то вроде следилки. Мало ли куда студента на каникулах занесет или там сына знатного рода по делам семьи? А следилка не материальная, не снимается, просто точка в изображении фамильного герба, которым помечают всех аристократов. Или практически всех. Работает эта магическая следилка скромно и незаметно — ставит точку на женщину-объект, что-то вроде магического клейма. И такую же — на карте в Особом отделе.

Изобретение новое, поэтому абсолютно всех “диких” магов привязать к аристократическим родам не представляется возможным. Но вот Акилину привязали легко. Потому что десять лет назад эти метки начали отрабатывать на юнкерах, кадетах и пажах.

— У меня был старший брат, — Ефим Александрович сидел в кресле, пил крепкий сладкий чай и монотонно рассказывал. — Красавец, наследник и прочее. Погиб в Эривани, во время стычки с персами. Адриан успел жениться, родился сын, Константин… Как сына погибшего офицера, его отправили учиться в кадетский корпус…

Александре надоело слушать монотонную речь, и она перебила прапорщика:

— Этот самый Константин во время увольнения загулял с симпатичной купеческой дочкой, и Акилина — ваша внучатая племянница?

Медведев вздрогнул так, что звякнула ложечка и чай пролился на блюдце, но кивнул:

— Так и есть. Метка с матери копируется на ребенка.

— Значит, вы абсолютно законный опекун Килечки, что вас пугает в этой ситуации?

— Константину сейчас двадцать пять. Он служит в департаменте личной охраны государя.