Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Выпрямившись до хруста в спине, Аполлинария Илларионовна покинула кабинет, хлопнув дверью.

Глава 26

Через минуту после эффектного ухода неудачной кандидатки в дверях показалась горничная с подносом:

— Мадемуазель, ваш завтрак!

— Ставь на столик, — Саша кивнула на чайный стол у окна, — потом забери почту, пусть Степан отправит.

Девушка поклонилась и ушла.

Александра успела налить себе чашку чаю и с аппетитом присматривалась к гречке с грибами, когда в дверь постучали. Вздохнув, Саша сказала погромче:

— Войдите!

На пороге появился прапорщик. Умытый, выбритый до синевы и… в свежей рубашке под слегка расстегнутым воротником мундира. Кажется, он чем-то заслужил благоволение Авдотьи Павловны или просто раздел дворника.

— Доброе утро, господин прапорщик, — Саша встала, — приказать подать вам завтрак?

— Благодарю, мадемуазель, — щелкнул каблуками Медведев, глядя на девушку словно бы в задумчивости, — меня уже накормили. Я заглянул, чтобы узнать, нет ли у вас писем для их светлостей. Я могу передать.

— Да, есть… Только их уже отнесли дворнику.

— Что ж, тогда не стану мешать. Я так понимаю, у вас начинается прием детей?

— Да, сегодня после полудня. Я так понимаю, все заинтересованные лица уже в курсе, но объявление на воротах уже висит.

Прапорщик спрятал улыбку, еще раз щелкнул каблуками и откланялся. Саша вздохнула и вернулась к завтраку. Она не знала, чего ждать, но с герцогиней существовала интересная договоренность: тридцать девочек набирает Александра — из тех, кого приведут родственники. А еще пятнадцать мест остаются в резерве. Для тех, за кого придут просить высокопоставленные лица. Те самые бастарды, про которых знают отцы и, вероятно, Особый отдел.

Закончив с кашей, чаем и баранками, Саша позвонила в колокольчик, велела убрать поднос и принести от экономки закупленные расходные тетради — всех детей следовало записывать, даже тех, кто не подойдет в ученицы по возрасту или магии. Ее светлость собиралась предложить этих девочек кандидатками в будущий Мещанский институт или в отделение Смольного для дочерей мелких чиновников и купцов.

Тетради принесла сама Курочкина, она же пригласила директрису на осмотр комнат для учениц и преподавателей.

— К нам уже две мадамы пожаловали из тех, которым вы письма отправили, — отчитывалась экономка, — устраиваются. Еще господин фельдшер явился от ее светлости, сказал ему комнату выделить рядом с лазаретом, а у нас там еще побелка не закончена, да и вы приказали все охлоренной известью мыть, пахнет там… А он ничего, сказал, что все правильно!

Александра от изумления чуть не споткнулась. Вообще, в этом времени все мыли щелоком или щелочным мылом. Средств дезинфекции почти не знали, разве что огнем рану прижечь или водкой плеснуть. До Крымской войны, во время которой произойдет скачок полевой хирургии, еще почти семь лет, так что доктора не особо интересуются этим делом. Но Саша не могла оставить эту тему без внимания — в пригородах Петербурга периодически вспыхивали эпидемии то оспы, то холеры, то еще каких-то повальных болезней. А в школе будут учиться ослабленные дети! Так что, пометавшись с Медведевым по городу, она отыскала в аптеке марганцовку — и купила ее, хотя помнила только то, что в розовой водичке купали младенцев, а еще замачивали семена.

Но самой главной ее находкой стала охлоренная известь… То бишь “белизна”. И вот эта находка позволила Александре расслабиться. Она скупила весь невеликий запас химиката, который использовали в основном для очистки чего-то там, заказала еще и объяснила экономке, что именно вот этой жутко пахнущей штукой следует мыть ночные горшки, умывальные тазы, полы в туалетных комнатах и лазарет. А еще с нею можно кипятить белье для белоснежности. Последний факт перекрыл все недовольство. Одной пробы прачкам хватило, чтобы оценить преимущества порошка, да и кастелянша пришла в полный восторг.

— Откуда господин фельдшер знает запах охлоренной извести? — удивилась Саша.

— Так он к нам из степей прибыл, в холерных бараках практику проходил, — с гордостью сказала экономка.

— Давно? — озабоченно уточнила Александра.

— Говорит, зимой там не болеют, он вернулся в столицу, чтобы сдать экзамены, и решил поискать работу в столице, чтобы поступить в университет.

— Прекрасно, будет у нас свой доктор, пусть и молодой и недоученный, — одобрила Александра, — пойдемте смотреть, как все устроились!

Они обошли все здание, и Авдотья Павловна как-то очень ловко умудрялась показать то, что стоило внимания или нуждалось в резолюции директрисы. Действительно опытная супруга чиновника — умеет подать все с нужным акцентом.

Две “мадам” оказались классными дамами. Вместе с Колобковой получался полный штат. Ночевать в дортуаре они будут по очереди, а днем присутствовать на занятиях. Правда, ночной график Саша им предложила выбрать самостоятельно, и, пошушукавшись, дамы выбрали недельный вариант. Неделю одна спит в дортуаре с детьми, неделю — другая. Остальные спят в своих комнатах, максимально отдыхая.

Фельдшер оказался молодым человеком лет двадцати. Круглолицым, вихрастым, с добрыми телячьими глазами и довольно заметными мелкими шрамами на руках и лице. В первый момент Александра подумала, что это следы оспы, но, присмотревшись, поняла, что это…

— Картечь? — тихо спросила она, всматриваясь в лицо Ивана Ивановича Семиухова.

— Да, — так же тихо ответил он, — батюшка служил гарнизонным лекарем в Ревеле… Разорвало пушку после небрежной чистки.

— Вам очень повезло, Иван Иванович. Ее светлость объяснила вам, какие трудности могут у вас возникнуть в нашей школе?

— Не особенно, — чуть смутился парень, — мне предложил службу его светлость герцог Ольденбургский. Он курирует Акушерский институт, я искал там места…

— Понятно, — Саша успокаивающе кивнула, — тогда предлагаю обсудить особенности нашего учебного заведения за чаем. Авдотья Павловна, распорядитесь накрыть нам в гостиной.

— Сию минуту, мадемуазель! — экономка ушла, Александра ушла вместе с ней — чтобы в очередной раз проверить бочки, дрова и чистоту тропинки, потом помыть руки и зайти в гостиную лишь тогда, когда там уже накроют скатертью круглый столик, доставленный от герцогини, и выставят на него чайную “парочку”, розетки с вареньем и медом, сухари, баранки, чашки с блюдцами и маленькую сахарницу с желтоватыми кусочками лимонного “постного” сахара.

Иван Иванович неловко переминался в дверях, теребя слишком тугой галстук.

— Присаживайтесь, Иван Иванович! Через час у нас начнется прием детей, и я очень прошу вас присутствовать на нем. Потому что девочки в