Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

тошноту и восстановить потерю жидкости. Три испуганные “грации” лежали в лазарете под присмотром горничной и слушали лекцию об определении свежести продуктов. Успокаивая свой страх, Саша намеренно рассказывала все самым занудным тоном, и в результате три сластены уснули, измученные, но вполне здоровые.

На ужин барон не остался, но Александра отнеслась к этому равнодушно — устала, перенервничала, да еще Килечка увидела в окно фигуру, издалека похожую на купчиху Овчинникову, и от страха подожгла портьеру. Ругать ее не стали — напоили ромашкой, уложили спать пораньше под присмотром Колобковой, но портьеры пришлось снять и заменить на простые полотняные занавески.

День за днем школа благородных девиц имени Терезии Ольденбургской втягивалась в ежедневную рутину, и даже барон перестал Александру раздражать — он растворился где-то в ворохе ежедневных отчетов и совещаний, каждодневных мелких происшествий, скандалов и побед.

В конце мая на почтовом подносе лежал конверт. Тяжелый, огромный конверт с алой гербовой печатью. Личная печать императора!

Дворник Степан внес поднос с благоговением, не доверив столь важное послание горничной. Предчувствуя неприятности, Саша вскрыла конверт специальным ножом и уставилась на четко выведенные строчки.

Директрису благотворительной школы мадемуазель Пешкову приглашали на аудиенцию к его величеству послезавтра, в три часа пополудни. За нею будет прислан экипаж.

Сердце глухо стукнуло, горло сжалось. Аудиенция с императором? По меркам этого мира Саша — песчинка, угодившая “в случай” волей герцогини Ольденбургской. Зачем она понадобилась императору? Насколько она помнила, Николай I бастардов не оставлял, во всяком случае официально признанных или широко известных. “Шалости” великих князей, быть может? Но разве это достойно внимания монарха? Впрочем… стоит вспомнить младенца по имени Александра с фамилией “Июнева”, подкинутого на порог дома барона Штиглица. Бездетного барона, основателя знаменитого художественного училища, получившего в придачу к приемной дочери изрядный государственный займ. По слухам Шурочка Июнева была плодом страсти одного из великих князей, и пристроили в добрые руки ее явно не без участия императора. Так что… Готовь самое нарядное платье, Саша, и вперед! Узнавать государственные тайны!

Лучшее платье из серого бархата, обшитое серым же атласным сутажем, проветрили, отпарили, подшили свежий воротничок из запасов Шурочки, дополнили кружевным платочком и серебряными часами.

Часики Саша купила себе сама, чтобы следить за временем, и заодно выяснила, что цепочка для часов являет собой некий незримый сигнал, означающий деловую женщину или даму, задействованную на придворной службе.

— Александра Николаевна, — Авдотья Павловна, пришедшая помочь с прической и одеванием, осторожно посмотрела на директрису через зеркало, — может, вам все же наколку надеть?

Девушка хмыкнула, разглядывая себя в зеркале — строгое платье, прическа, еще не вошедшая в моду — мягкий подъем надо лбом и объемный пучок не на затылке, а на макушке.

Именно такой облик классной дамы Александра транслировала своим сотрудницам, давая понять, что дамы их школы должны отличаться от дам Смольного и Павловского институтов.

Этот момент все легко уловили и после пары неудачных попыток — освоили. Ее светлость во время короткого инспекционного визита восхитилась и прической, и обликом дам, и всячески его одобрила.

Деликатную просьбу Курочкиной Саша поняла — наколка на волосах даст всем понять, что мадемуазель Пешкова считает себя старой девой и на мужское внимание не рассчитывает, а значит, может занимать место директрисы, ведь своих детей у нее не будет. Вот только Александра не хотела ничего подобного изображать.

Прапорщик Медведев уже не ездил с нею по магазинам, не помогал оформлять бумаги и даже не участвовал в судах за наследство пансионерок. Он просто приезжал по воскресеньям, приглашал Килечку в гостиную для встреч с родными и слушал детскую болтовню, передавая приветы и гостинцы от “папеньки”, а заодно, как случайно узнала Александра, следил за ситуацией в семье Акилины. Помог ее приемному отцу выбраться из запоя, вернуться к делу. Подкинул подряд на поставку леса для казенного строительства и даже растолковал купцу, что дети растут быстро, и неплохо бы новорожденному мальчишке отца видеть почаще. Да и Килечке, чтобы родню не забывала, надобно хоть на вакациях в родном доме бывать. В общем, с этой стороны прапорщик внучатую племянницу прикрыл. Законнорожденной купеческой дочерью быть в этом мире лучше, чем дворянским бастардом.

А когда девочка убегала в класс к новым подругам, Медведев непременно поднимался в кабинет Александры — засвидетельствовать почтение. Поздороваться, передать записочку от герцогини или мелкий гостинец от купца Овчинникова. Дядя Акилины милость помнил — поставлял в школу все лучшего качества и за нормальные деньги. А Саше присылал обычно то чаю и сахару, то каких-то особенных “московских” бубликов, то ломоть белорыбицы — “братец из Архангельска привез”.

В ответ Александра присылала то благодарственное письмо, то рисунок Акилины, то обвязанный девочкой платок — в гостинец и доказательство того, что малышка жива и благополучна.

Вспомнив все это, Александра еще раз пристально посмотрела на себя в зеркало, но ничего в своем облике менять не стала. Не желает она никого обманывать, тем более — императора. Не хочет Саша Пешкова становиться старой девой. У нее с недавнего времени есть мечта — о семье, о мужчине рядом и о собственных детях. Вот так!

Глава 29

Карета пришла ровно в час дня.

Абсолютно неприметная, окрашенная в темно-синий цвет, с потрескавшейся лакировкой, с потемневшей от времени и Петербургской грязи бахромой, с одетым в темное кучером и одним невзрачным лакеем.

Саша тихонько хмыкнула, усаживаясь в карету, потому что, ступив на металлическую откидную ступеньку, поняла, что карета — самая настоящая “обманка”. Снаружи очень скромная, почти бедная, а внутри — ненавязчиво роскошная и комфортная. Серо-серебристый бархат с плотным ворсом покрывал не только диваны, но и стены кареты. Набитые конским волосом пышные, упругие сиденья. Откидной столик под прозрачным окном с плотными серыми занавесками, кожаные петли для удержания пассажиров на месте, а еще ножная грелка — не лишняя холодной и промозглой Питерской весной, и подбитый мехом полог для ног.

Тепло, уютно, комфортно. А на столике в специальном отверстии закреплена фляжка, стаканчики и коробочка с драже и сухофруктами. Поистине императорская роскошь!

К еде и напиткам Александра не притронулась, просто откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

Места для бастардов есть — не зря герцогиня их припасла. Воспитать маленьких девочек вполне возможно. Но кого предложит император? И как сохранить эту тайну? Стоит ли вообще заранее волноваться? Может, монарх просто пожелал встретиться с интересным человеком, не взирая на пол и место службы? Маловероятно, конечно, но вдруг?

Карета остановилась, дверь