Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

отворилась, и Саша шагнула на крыльцо, минуя брусчатку. Крыльцо с подъездом для карет, незнакомый ей дворик, присыпанный кое-где соломой, что это? Не Зимний дворец? Ах нет, все-таки Зимний. Но странно пустой и какой-то покинутый.

Пока величественный лакей провожал Александру к простой каменной лестнице, девушка сообразила, в чем дело. Дворец-то “зимний”. Императорская семья проводила тут время в “сезон” — с ноября по апрель. Когда вся жизнь кипела в столице, давались балы, шли переговоры, люди кучковались в тесных и теплых домах. С наступлением весны, когда ледяные колеи, щедро присыпанные соломой и навозом, растаяли, запах в городе повис… как лондонский туман — такой же густой, терпкий и неприятный.

Все более-менее состоятельные семейства поспешили уехать в загородные дома и поместья, те, кто победнее, рванули следить за посевной и прочими полевыми работами, а те, кто поместий не имел, начали нанимать в ближайших пригорода “дачи” — крестьянские избы или мещанские домики для летнего проживания “на природе”.

Императорская семья в этот период перебиралась в Царское село либо в Петергоф. Потому-то дворец и кажется пустым и тихим. Выходит, император использует это затишье для тайных встреч?

Александру проводили в большую гостиную, оформленную с почти военной строгостью — темная мебель из лаково блестящего красноватого дерева. Темно-синие портьеры, синяя обивка мебели и такая же ткань на стенах. Только ковер на паркетном полу радовал глаз букетами пышных алых цветов на бело-синем фоне.

— Ожидайте! — лакей ушел, Саша смогла осмотреться подробнее и поняла, что, несмотря на темные цвета оформления, комната скорее женская. Изящный экран из горного хрусталя и золоченой бронзы у камина, множество вычурно изогнутых скамеечек, банкеток и козеток возле массивных кресел, диванов и кушеток. Столы во входящем в моду помпеанском стиле — мозаичные, на массивной ножке с затейливым основанием. Вазы в углах и разные мелочи, такие как каминное опахало, забытые на подоконнике ноты или оставленный на столике нож для писем.

Живая комната, абсолютно не предназначенная для официальных встреч. Почему Александру привели сюда?

Вопрос разрешился, когда в гостиную заглянул совсем другой слуга — невысокий, пожилой, в старомодном напудренном парике и, вежливо поклонившись, почти прошептал:

— Мадемуазель, вас ждут!

Из роскошной гостиной Сашу провели в маленькую комнату, больше всего напоминающую курительную. Зеленое сукно на стенах, низкие широкие кресла и диваны, несколько картин, изображающих собак и лошадей, а еще стойка для трубок, щедро украшенных бисером и янтарем.

Император вошел через другую дверь почти в ту же секунду, как вошла Александра.

— Мадемуазель, простите, что приходится принимать вас так, но разговор не терпит отлагательств.

Саша тотчас присела в реверансе.

— Поднимитесь. Времени мало. Я получил самые лестные отзывы о вас и школе, директрисой которой вы имеете честь служить.

Александра молчала.

— Одной маленькой девочке с довольно сильным даром нужно учиться. К сожалению, ее мать заболела, а отец находится на срочной службе на Кавказе. Готовы ли вы принять ребенка в свою школу?

— Двери школы открыты для всех одаренных детей, — ровным тоном ответила Саша, — есть ли у девочки особенности, которые мне, как директрисе, следует учитывать?

— Софи не говорит по-русски, — резко сказал император, переходя на немецкий.

— Это может принести некоторые трудности, но вполне поправимо, — на том же языке ответила ему Александра.

— С девочкой приехала ее няня, она же горничная. Ее отсылать нельзя.

— Это действительно может создать неудобства — уже мне, — сказала Саша, — но если няня устроится к нам ночной дежурной или горничной, вопрос будет закрыт.

— Решите сами, — отмахнулся монарх.

— Как будет угодно вашему величеству, — Александра снова присела в реверансе, а Николай Павлович подошел к двери, через которую вошел, и позвал:

— Софи!

В приоткрытую дверь вошла девочка лет семи-восьми. Довольно высокая, белокожая и тонкая. Две длинные светлые косы, переплетенные черными бархатными лентами, спускались ниже талии. Платье из тонкой шерсти с бархатной отделкой могло показаться слишком теплым для поздней весны, но такой худенький ребенок наверняка мерз в сквозняках опустевшего дворца.

Сходство милой барышни и могущественного императора проглядывало только в чуть выпуклых голубых глазах и, пожалуй, в удлиненном породистом лице. Но если бы Александра не искала этого сходства, то просто сказала бы, что перед ней стоит очаровательная юная дворяночка, и только.

— Поздоровайся, Софи, это мадемуазель Пешкова, она директор школы, в которую ты поступила.

Девочка, не отводя от Саши серьезных глаз, присела в книксене, очень прямо держа спину:

— Добрый день, мадемуазель.

— Добрый день, фройляйн Софи, — по-немецки поздоровалась Александра, — вы готовы прямо сегодня переехать в школу, или вам нужно время, чтобы уложить вещи?

— Я готова поехать сейчас! — спокойно, скрывая грусть, ответила девочка.

— Тогда обнимите тех, кто вам дорог, и не забудьте любимую куклу. Я буду ждать вас здесь, — сказала Александра.

Император не вмешивался и заговорил лишь тогда, когда девочка ушла:

— Что скажете, мадемуазель?

— Прекрасно воспитанный ребенок с неразвитым даром, — ответила Саша, — вы хотите, чтобы девочка стала магом?

— Да, я этого хочу, — Николай I прошелся по маленькой комнате, выдавая свое волнение, — Софья Сергеевна Трубецкая родилась здесь, в Петербурге, — тут император пристально посмотрел на Сашу, словно ожидая, что она немедля вспомнит какой-то скандал, связанный с этим именем или фамилией.

— Семь или восемь лет назад я сама еще была ученицей магической школы, ваше величество, и не интересовалась светскими сплетнями.

Монарх довольно кивнул.

— После рождения девочки ее отец уехал с военной миссией и с той поры появлялся в столице крайне редко и на короткий срок. Матушка ее, в девичестве Мусина-Пушкина, увезла Софи в Париж. Я не возражал, пока Екатерина порхала по балам и занималась светской болтовней, однако…

Саша стиснула зубы, понимая, что услышала кое-что слишком личное, и если император заметит, что проговорился…

— Как вы видите, мадемуазель, девочка очень красива, воспитана и послушна. Это привлекло внимание Матильды Бонапарт… Племянницы Наполеона. Она пожелала удочерить этот северный цветок и обратилась ко мне за разрешением.

Саша стояла молча, не поднимая глаз.

Это широкая публика не могла точно знать, кто является отцом прелестной малышки. Высшие круги все знали и строили на девочку далеко идущие планы. Знали, что Николай Павлович не бросает своих детей, знали, что пристраивает их в хорошие семьи и… Что стояло за этим предложением? Будущий политический брак? Воспитание ребенка в “нужном ключе”? Или все