Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

баню и выдавали потертые простыни вместо полотенец. Тридцать воспитанниц, пятнадцать преподавателей, плюс баня, плюс запас… Бедная горничная просидит в каморке все время учебы своей барышни!

— Значит, вопрос решен, — подвела итоги Саша. — Мария Ивановна, к вам отдельная просьба не допускать болтовни горничной с мадемуазель Софи. Кто знает, что эта дамочка нашепчет девочке. И вовлекайте Софью в игры с другими детьми. Ей нужно учить русский язык!

Дамы еще раз коротко обсудили договоренность и, уверив директрису в полном контроле над всеми сферами жизни школы, разошлись по своим делам.

Александра привычно скинула ботинки, нацепила войлочные туфли, чтобы не грохотать каблуками по паркету, проверила наличие в карманах носовых платков, пакетика с вялеными персиками и орешками, накинула на голову шарф и отправилась на свой собственный обход. Неслышной тенью прошла мимо пустующих кабинетов — прислушиваясь, не плачет ли кто-нибудь там, в темноте?

Иногда воспитанницам становилось грустно, и они прятались в темном углу, чтобы поплакать. Таких “потеряшек” Саша приводила в дортуар сама — после того, как девочка поплачет, утрет слезы, съест что-нибудь сладкое и поделится своими переживаниями. Обычно все сводилось к тоске по дому, по матушке или близким. Слезы, объятия и сладости отлично помогали справляться с этой проблемой.

Дальше шли комнаты преподавателей.

Вот тут Саша поморщилась — судя по всему, кто-то из мужчин, а может, и дам, снова курил в форточку. Александра запрещала курить рядом с детьми, отдав приказ выходить с папиросами или трубками на улицу, но после длинного дня учителя расслаблялись и… Выделив по запаху номер комнаты, директриса сделала себе пометку — кто курил. Лишнего говорить она не станет, просто отправит нарушителя на дополнительную отработку — нудную и неприятную. Вдруг математик наконец сумеет решить это уравнение и перестанет вонять своим дешевым табаком в помещении?

После комнат учителей Саша неслышной тенью скользнула к дортуарам.

Малыши уже засыпали.

Мария Ивановна Колобкова закончила рассказывать сказку и теперь обходила кроватки, благословляя всех на ночь, подтыкая одеяла и даже целуя кое-кого в лоб. Для казенной школы это было недопустимой вольностью, но Александра сразу настояла на таком материнском отношении к сиротам, аргументируя все довольно просто — несчастные дети могут магией таких делов натворить, что мало никому не покажется! Пусть лучше девочки чувствуют себя в школе как дома. После огненных фокусов Килечки возражений ни у кого не нашлось.

В дортуаре среднего класса еще раздавался голос дежурной дамы — она протяжно читала детям на ночь жития святых.

В старшем классе девочки слушали чтение старинной баллады на французском, которую им задали выучить к следующему уроку. Все тихо, спокойно, никто не заболел. Отлично! Теперь самое неудобное.

Саша прошла через длинный коридор и вышла на “черную” лестницу для слуг. По-хорошему, она вообще не должна была здесь появляться, но Александра прекрасно помнила наставление бабушки, преподанное ею в шутливой форме: “каждый хозяин должен во все дела вникать сам”, поэтому не стеснялась и не ленилась побродить по черной лестнице, по кухне, по закуткам, в которых жили слуги.

Узнавала много нового. Так и про горничную узнала, которая выкрала из сундука Акилины кое-что, и про печника, который чесался “не от грязи, а потому что короста у мине не сходит”. “Короста” оказалась твердым шанкром, так что после излечения ртутной мазью и йодом печник был изгнан, все места, где он бывал, обработаны щелоком, а фельдшеру вменили еще одну обязанность — осматривать всех нанимаемых людей на предмет “неприличных” болезней.

Александра потом сама дня два тайно осматривала себя в спальне, опасаясь непонятно чего. Печи в школе устроены были “по-барски” — то есть топки выходили в коридоры или на черную лестницу, а в помещениях стояли только красиво выложенные изразцами горячие панели, так что заразить никого из пансионерок или учителей печник не мог.

Детей, впрочем, тоже приходилось осматривать — после того, как одна воспитанница притащила в школу вшей. Никто и подумать не мог, что в тугих косах творилось такое! Счастье, что опытные дамы знали, как бороться с этой напастью — уксус, щелок, анисовое масло и частый гребень. После всех процедур — превентивно промыли волосы всем девочкам, преподавателям и слугам — Саша вздрагивала, если начинала вдруг чесаться голова.

Впрочем, своих страхов “мадемуазель директриса” никому не высказывала, так что ее считали строгой, почти суровой и очень сдержанной.

Закончился обход школы во дворе. Александра решила немного постоять в распускающемся саду, послушать распевающих соловьев и вообще вдохнуть прохладного, влажного воздуха, напоенного запахами земли, травы и распускающихся цветов. Последние две недели воспитанницы работали в саду, разбивая и пропалывая свои личные клумбы. Кто-то умел ухаживать за растениями, для кого-то это было внове, но всем нравилось копаться в земле, натянув поверх формы грубые холщовые фартуки и полотняные перчатки.

Задумавшись, Саша не заметила, как кто-то абсолютно неслышно подошел. Лишь вздрогнула, когда на плечи опустился суконный мундир, а над головой раздался голос:

— Осторожнее, Александра Николаевна, простудитесь!

— Господин Медведев! — Александре не удалось скрыть радость в голосе. Прапорщика она не видела с той самой снежной бури. Он тогда переночевал в комнате преподавателя и утром ушел еще до завтрака, перехватив на кухне кружку сбитня, который Саша приказала готовить для всех, пока не установится теплая погода. А теперь — вернулся. Вечером, практически ночью…

— Что-то случилось? — в голове Саши поднялась буря предположений. Исчез, даже Акилину навещать перестал и вдруг — вернулся. Внезапно, ночью и…

— Милостью государя императора я приставлен к вашей школе, — очень сдержанным тоном сказал Медведев, — до завершения курса наук девицей Трубецкой.

Александра выдохнула — и разжала крепко сцепленные руки. Охранник для дочери императора. Логично. Правильно. И… очень беспокойно для ее сердца.

— Что ж, господин прапорщик, нужно устроить вас на ночь… Боюсь, свободную комнату мы сейчас не найдем — все, что успели привести в порядок, занято преподавателями, но если вас устроит походная койка…

— Вполне устроит, — обжег ухо дыханием Медведев.

— Тогда прошу за мной! — поведя плечом, Александра прошла в здание через боковую дверь, ведущую в сад. Экономка наверняка еще не спит, койки у нее есть. Поставить одну, м-м-м-м… в кабинете директрисы? Или в пустом классе? Нет, все же в кабинете, чтобы не было лишних слухов. А завтра пусть приготовят комнату, и… стоит выделить прапорщику учебные часы. Пусть преподает то, что умеет — боевую магию. Девочки должны уметь себя защищать!

Глава 31