Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Александра слегка напряженно вышла к завтраку и обнаружила прапорщика за преподавательским столом.

То, что она вчера почти ночью торопливо объясняла Авдотье Павловне, толковая вдовица поняла абсолютно правильно и распорядилась информацией с умом. Растолкав пару сонных горничных, велела им готовить комнату для нового преподавателя, пока “господин Медведев” за вещами съездит. И так при этом смотрела на офицера, что пришлось прапорщику оставить школу под присмотром уже имеющихся служащих Особого отдела и действительно вернуться в здание с парой саквояжей и сундуком, когда Александра видела уже десятый сон.

Его поселили, выдали положенное преподавателю постельное, кусок мыла, полотенца, кувшин горячей воды, вечерний чай и перекус. Объяснили правила — преподаватели-мужчины на детскую половину после семи вечера не заходят, питаются за отдельным столом, выглядят всегда безупречно и строго и покидают учебное заведение только с разрешения директрисы — лучше всего письменного!

Прапорщик не возражал — прихватил несколько часов сна на привычной армейской койке, утром побрился, натянул вычищенный мундир и явился в столовую, чтобы в трех стайках девочек выделить ту, которую ему надлежало охранять. Сразу заняться поиском ребенка не получилось — его отвлекли коллеги.

Пока знакомились, прапорщик не замечал обстановку столовой, а вот как все расселись по местам, взяли тарелки и приготовились есть овсянку, в длинное помещение группами вошли девочки в одинаковых серых платьях, но с разными воротничками.

Младшие нетерпеливо подпрыгивали на месте, крепко держась за руки. Средние держались легко и старались идти ровно. Старшие за руки не держались вовсе и активно “стреляли” глазами вокруг, сразу выловив за столом нового человека, да еще мужчину. Медведев едва удержал желание нырнуть под стол, как за бруствер! Вот уж не думал он, что барышни лет двенадцати могут быть настолько… пламенными! Да он едва не задымился от их взглядов!

— Привыкайте, батенька, — добродушно усмехнулся пожилой профессор Синичкин, преподающий младшим девочкам основы стихосложения и зарубежную литературу. — Наши барышни не оставят вас в покое — холостяк, красавец, да еще офицер! Мечта их маменек и старших сестриц. Советую вам в ближайшее время обзавестись невестой, не то записочки будете находить даже за ушами!

Медведев вздохнул и пообещал озаботиться поиском будущей жены в самое ближайшее время.

Софью он заметил почти сразу.

Высокая, тонкая девочка в новенькой форме выделялась среди младших воспитанниц, как березка в поле. Плюс сильный магический контур и некоторая молчаливая неуверенность — император обожал все русское, так что в свободное от занятий время все ученики благотворительных школ говорили на русском языке. Девочка, за которой Медведеву приказали присматривать, по-русски не говорила совсем.

Быстро, по-военному расправившись с кашей, прапорщик взялся за булку, которую полагалось тонко намазать маслом или джемом и запить чаем. Девочки к этому моменту кашу съели и тоже взялись за булки. Правда, им подали булки, уже намазанные маслом и посыпанные сыром, а чай сразу всем принесли, хорошо забеленный молоком.

Медведеву доводилось бывать в Смольном, Александровском и Екатерининском институтах вместе с великой княгиней, так что он видел, как кормят детей там, и удивился. Порции каши здесь были в два раза больше! Булка — в женскую ладонь. И чай — не жидкая водичка, чуть подкрашенная заваркой, а густой и сытный чай с молоком! Немыслимо для благотворительного учреждения!

Его взгляд перехватил фельдшер и понимающе сказал:

— Вы тоже обратили внимание на рацион, господин Медведев? Мадемуазель Пешкова сама разработала меню, опираясь на работы зарубежных диетологов и наших специалистов. Вы бы слышали, как она с ее светлостью рацион обсуждала! Я заслушался! Аргументы приводила, говоря, что эти дети будущие матери и должны быть не бледными спирохетами, а сильными, румяными и здоровыми. Еще и соотнесла нагрузку барышень и солдат, сравнила нормы хлеба… В общем, у нас самые большие в Петербурге нормы провианта на одного подопечного, и я вам как медикус скажу — они оправданы. Половина детей прибыли к нам такими истощенными, что я даже возраст не мог определить!

— Возраст? — удивился прапорщик.

Вдохновленный фельдшер принялся объяснять:

— Опытный специалист по детским болезням может определить возраст ребенка по внешнему виду. Но если он истощен, на помощь приходят зубы. Однако эти дети столько страдали, что даже зубы не помогают. У кого-то задержались, кому-то выбили… В общем, я каждый раз смотрю, как они уплетают те блюда, что придумала для них мадемуазель, и радуюсь. Растут!

Медведев спрятал свое изумление в чашке с чаем.

По мнению света, девушка из школы должна выходить тонкой, изящной, нежным цветочком, не знающим условностей внешней жизни, а тут детей кормили до румяных щек! Интересно, чему их учат?

После завтрака Александра перехватила прапорщика прямо у стола:

— Господин Медведев, прошу вас в десять часов явиться в мой кабинет, чтобы утвердить расписание и план обучения.

Прапорщик щелкнул каблуками и взглянул на часы, стоящие на камине. Девять часов. У него есть час, чтобы присмотреться к работе школы изнутри. Что ж, он этим воспользуется! Хотя отличия от прочих школ были заметны сразу. Тут было тепло.

В столовой не пахло кислыми щами и протухшей рыбой. Столы накрывались полной сервировкой, и делали это дежурные девочки сами. Под руководством дежурной классной дамы они учились красиво сворачивать салфетки, правильно раскладывать приборы и посуду. Декорировали столы вазами со свежими цветами из сада. Очень простыми цветами и в небольшом количестве, но выглядело все очень… изящно.

Медведев прошел за младшим классом по коридору и заглянул в небольшое “инспекторское” окно, расположенное в коридоре.

Первым уроком у младшей группы стал русский язык. Поскольку тут все были малограмотными, учили буквы, слоги, начинали складывать слова. Учительница — молодая еще девушка с лицом, побитым оспой, вела урок необычно — не заставляла детей зазубривать, а играла с ними в карточки-картинки, как с малышами. В результате даже Софи втянулась в игру и смогла, преодолев робость, назвать несколько букв.

Медведев неслышно прошелся по коридору, заглядывая в другие классы. С утра тут шли серьезные занятия — французский язык, математика. В старших классах преподавали мужчины, но держались они чуть скованно, и все поглядывали на инспекторское окно. Тут занятия, можно сказать, шли привычно — зубрежка, формулы, чертежи, но значительно мягче, чем в кадетском корпусе, который заканчивал когда-то сам Медведев. Кажется, в этом тоже была заслуга директрисы. Переучить старых преподавателей она не могла, а вот припугнуть, поставить ограничения — пожалуй. Прапорщик и сам видел, что все, кто тут работает, очень дорожат