Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Знать все это Александре совершенно незачем. А вот императора стоит послушать!

— Я приказал Екатерине вернуться вместе с дочерью и хотел определить малышку в Екатерининский институт, но… туда набирают детей не раньше десяти-одиннадцати лет и магии практически не обучают. Считают, что девочкам довольно умения усмирять свои силы. А вы… я знаю, что вы имеете другое мнение, мадемуазель!

Император словно очнулся и вперил в Александру тяжелый взгляд.

Саша не дрогнула — ответила таким же внимательным взглядом и сказала:

— Для меня на первом месте стоит благополучие ребенка, ваше величество. У мадемуазель хорошие данные, она сможет стать сильным магом, полезным отечеству. Скажите мне, дозволено ли девочке посещать близких на каникулах, и можно ли пускать в пансион госпожу Трубецкую?

Николай Павлович выдержал паузу, потом сказал:

— Бабушка и дядя Трубецкие являются крестными родителями Софи. Они могут навещать девочку и брать ее на каникулы. Екатерина… может видеться с дочерью в их доме. Пускать ее в пансион я запрещаю!

Саша снова присела в реверансе, понимая, что княгиня Трубецкая отныне в пансионе нон грата. Попытка шантажа или перспективы породниться с домом Наполеона императору крайне не понравились.

— Вот документы девочки, — Николай I взял со столика толстую кожаную папку и передал Александре, — вот плата за ее обучение и отдельный кошелек на мелкие расходы. Софи не должна голодать или испытывать недостаток в чем-либо.

— Как будет угодно вашему величеству! — очередной поклон, и император покинул комнату.

Вместо него вошел тот самый сморщенный лакей и прошептал:

— Мадемуазель, карета подана. Вас ждут, — и повел Сашу длинными переходами и лестницами, кажется, даже кругами. Александра не возмущалась — понимала, что императору нужно поговорить с девочкой, возможно, дать какие-то наставления, но и бежать за слишком шустрым старичком она не собиралась — пошла плавно, неторопливо, разглядывая изумительные интерьеры дворца.

Лакей, кажется, понял ее настроение и семенить со скоростью белки в колесе перестал, даже пару раз свернул через малозаметные дверки и вскоре вывел в знакомый внутренний дворик, к той же самой карете.

Только теперь в карете терпеливо сидела девочка и очень французского вида горничная. И вот горничная Саше категорически не понравилась. Затянутая талия, кудряшки, кружевные оборки — все это маскировало пристальный взгляд и специфические мозоли на руках. Не от стирки или уборки, а от клинкового оружия. Впрочем, решать проблемы стоило по мере их поступления.

— Мадемуазель, — строгим тоном сказала она, — ваши места напротив.

Девочка тотчас пересела — сразу видно, научена дисциплине, а вот кукольное личико горничной скривилось. Она сделала вид, что не понимает, глупо хлопая глазами, но… Саша повторила по-немецки и по-французски, а потом аккуратно зажгла на пальцах огонек.

Горничная моргнула, открыла рот, чтобы завизжать, и тогда Александра с кровожадной улыбкой покачала в руках тяжелую папку, обещая, что просто стукнет дамочку серебряным уголком по голове! Улыбку горничная поняла правильно — тотчас пересела и поджала тонкие губы.

Саша села на свое место — по ходу движения кареты, более широкий диванчик — и улыбнулась девочке:

— Итак, мадемуазель Софи, мне нужно знать, что вы уже умеете и знаете, чтобы решить, в какой класс вас определить!

Глава 30

В школе возвращению директрисы “с добычей” никто не удивился.

После разговора в карете Александра определила Софью в младший класс — потому, что девочка обладала довольно хаотичными знаниями и… абсолютно не говорила по-русски.

В комнату для шитья Саша отвела ее сама. Представила, попросила классную даму показать девочке кровать и место за партой, упомянула, что разговаривать с новенькой можно по-французски и по-немецки, а потом отправилась пристраивать многочисленные вещи маленькой дочери императора и ее горничную.

Сундуки под строгим взором экономки дворник перетаскал в кладовую и запер. Печать поставила лично Саша, шепотом объяснив слугам, что в школе теперь учится очень важная особа — дворянка из Трубецких, и любая пропажа ее одежды или предметов туалета приведет к появлению на пороге Особого отдела.

Прониклись все, но в принципе ровно так же директриса поступала с “приданым” всех учениц, так что никто и не удивился. Знали, что легче выпросить у мадемуазель Пешковой прибавку к жалованию или единовременное пособие, чем влезть в сундуки пансионерок.

Единственная горничная, которая попыталась это сделать, была не только уволена без рекомендаций, но и высечена вызванным для этого в школу полицейским нарядом, а после весть о преступлении напечатали в газете. Саша делала все, чтобы мошенники всех мастей обходили ее школу стороной.

Закончив с багажом, Александра позвала к себе в кабинет экономку, кастеляншу и классную даму младшего отделения. И выложила им все как есть. Почти. Про мадам Трубецкую, увлекшуюся красотами Парижа, про господина Трубецкого, занятого военным конфликтом на Кавказе, и… про попытку отдать девочку на удочерение.

— В общем, мадемуазель Трубецкая спрятана в нашей школе от родителей одним из старых друзей ее семьи. На выходные девочку могут забирать только бабушка или дядя, больше никто. Всем понятно?

Все дружно кивнули. Чего ж непонятного? Вдовы чиновников на своем веку разного повидали, их ветреной мамашей и слишком занятым папашей не удивишь. Чудо, что девочку не отдали на воспитание какой-нибудь пожилой родственнице, а все же озаботились школой. Магичкам в подростковом возрасте ой как трудно свои силы усмирять!

— А еще, дамы, мне нужна ваша помощь, — продолжила Александра, делая лицо построже. — Вместе с мадемуазель в нашу школу приехала ее горничная. И очень мне эта девица не нравится. Подозреваю, что она будет всячески разрушать дисциплину, настраивать мадемуазель против учебы и, возможно, передавать записки от матери, которые будут расстраивать девочку. Нужно занять ее делом подальше от дортуара, не давать все время торчать в спальне, лезть в тумбочки к другим воспитанницам и вообще разрушать дисциплину. Мадемуазель Софи важно научиться одеваться самой. Из прежней одежды разрешаю ей носить только белье и ленты для волос.

Авдотья Павловна строго кивнула головой и сказала:

— Пришлите эту девицу ко мне, Александра Николаевна, я ей быстро дело найду!

— Да и у меня уголок найдется, — хмыкнула Генриетта Карловна, — если начнет жаловаться на тяжелую работу, присылайте ко мне. Посажу в каморку подрубать простыни…

Дамы хихикнули. Простыней в школе требовалось много. Помимо еженедельной замены и мелких случайностей в младшем классе, в школе жили преподаватели, которым так же меняли простыни раз в неделю, а еще воспитанниц по субботам водили в