Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

мне показалось правильным перейти к тому, что происходит здесь и сейчас. Главная загадка, почему появилось отчуждение в браке, по‐прежнему оставалась неразгаданной, и, возможно, исследование происходящего между нами дало бы к ней ключ, как это нередко бывало.

«Но наше время ограничено, Беатрис. Поэтому я хотел бы предложить нечто другое: поговорить о наших отношениях на этом сеансе. Как у нас с вами дела?»

Она выглядела озадаченной.

«В замешательстве? Позвольте мне сформулировать это так: можете ли вы высказать свои чувства по отношению ко мне или к нашему взаимодействию за последний час?»

«Э-э‐э… Я не знаю. Я застряла. Помогите мне выбраться».

«Возможно, в той литературе, что вы читали, описывался метод свободных ассоциаций?»

«Да… во фрейдовском психоанализе. Пациент говорит все, что приходит на ум».

«Именно так. Я нахожу, что это часто помогает направить мысли в нужное русло, когда кто‐то, как вы говорите, „застревает“. Можете ли вы попробовать высказать свободные ассоциации прямо сейчас? Попытайтесь подумать вслух о нашей сегодняшней встрече и о том, о чем мы говорили».

«Я никогда раньше этого не делала».

«Постарайтесь освободить свой разум».

«И долго это делать?»

«Всего несколько минут».

«Я постараюсь, – сказала она, закрывая глаза. – Я была очень взволнована нашей встречей. Хотела рассказать вам все сразу. Но по какой‐то причине я… Я начала с этой истории с моей картиной… настояла на том, чтобы показать ее вам… сказала, что это вид из моей студии. На самом деле я в смущении из‐за этого».

«Почему в смущении?» – подтолкнул я ее.

«Хотела показать вам, какой я хороший художник… хотела привлечь ваше внимание и уважение. И мое предложение обменять картину на часовую консультацию – это было неловко и немного безумно. Но ваш ответ был несколько напыщенным, доктор Ялом».

Беатрис помолчала, затем усмехнулась и открыла глаза: «Ну, может быть, „напыщенный“ не совсем верное слово. Ваш ответ на мое предложение показался мне уничижительным».

«Можете ли вы выразить словами те чувства, что испытываете сейчас?»

«Ну это сложно. Я почувствовала себя несколько подавленной, словно вы меня отругали и поставили на место, но в то же время я почувствовала огромное облегчение. Честно говоря, не знаю, что бы сделала, если бы вы приняли мое предложение обменять картину на час нашего сеанса. Я успешный художник. На то, чтобы написать картину, у меня уходит много‐много часов, и цена за нее будет во много раз больше, чем гонорар за вашу консультацию. Итак, спасибо, что сказали „нет“».

«Не могли бы вы подробнее рассказать о том, почему вы сделали такое предложение?»

«Это была игра. Возможно, даже флирт».

«И все? Если честно, я воспринимаю ваш ответ скептически. Можете ли вы немного углубиться в исследование причин этого?»

«Боже мой, доктор Ялом, вы настойчивы! Ни в одной из ваших книг об этом не говорится. Итак, вы просите углубиться. Возможно, я хотела, чтобы вы узнали, насколько я талантлива. Насколько значима. Возможно, я хотела, чтобы вы восприняли меня серьезно. – Беатрис на минуту задумалась. – Да, признаюсь, я знала, что обсуждение моего предложения каким‐то образом приведет к тому, что я расскажу вам, сколько на самом деле стоят мои картины. Правда в том, что мои картины в свое время очень здорово поддержали нас. Мы с мужем начинали с нуля. Он шел традиционным путем, успешно поднимаясь по карьерной лестнице академического ученого. Не думаю, что Жоао воспринимал мои художественные устремления всерьез, да я и сама иногда не придавала этому значения. Затем меня заметила крупная галерея, и внезапно картины стали продаваться за большие деньги. Успешная персональная выставка позволила нам приобрести этот великолепный дом с видом на закат с одной стороны и зеленые холмы национального парка – с другой».

А! Может быть, это как раз и была та самая недостающая подсказка.

«Беатрис, – сказал я, – посмотрите, какая картина получается. Этот необыкновенный дом, весь ваш элегантный образ жизни – результат вашего таланта и ваших достижений! И теперь я вижу совсем другой сценарий».

«Что вы имеете в виду?»

«Я полагаю, что динамика ваших отношений в семье, должно быть, сильно изменилась, когда вас „открыли“! До этого муж всегда был тем, кто быстро добивался признания, а затем, совершенно неожиданно и внезапно, вы затмили его. Мог ли Жоао почувствовать, что оказался в тени? Возможно, ваш успех лишил его привычной роли в партнерстве? Это может стать серьезным ударом по его самоидентичности, не говоря уже об эго».

Беатрис слушала меня с напряженным вниманием, ее глаза просили меня продолжать, перейти к сути.

«А потом, несколько месяцев назад, ковид изменил все. Искусство отошло на второй план, и в одночасье его работа стала крайне необходимой, имеющей первостепенное значение. Он перестал чувствовать себя на вторых ролях и получил шанс помочь спасти все человечество! Шанс, который, возможно, придаст ему ту значимость, которой вы наслаждались в течение многих лет».

Беатрис не сводила с меня глаз, слегка кивая головой.

«Итак, если все так и обстоит, – продолжил я, – тайна внезапно теряет свою загадочность».

«Это… совсем не то, о чем я думала», – сказала она с глубоким вздохом.

«И для меня – это совсем не то, о чем я думал, – сказал я. – Мне немного… более чем немного… стыдно признаться в моем первоначальном предположении о возможном романе с другой женщиной».

Ее глаза на мгновение широко раскрылись, затем она тихонько засмеялась: «Это был бы интересный поворот!»

«Совершенно очевидно, что я ошибся», – сказал я, ставя это скорее как вопрос, чем утверждение.

«Думаю, да», – сказала она.

«Признаюсь, я вынужден здесь пойти на некий риск. Но у нас всего одна совместная сессия, так что давайте подумаем, что может происходить сейчас. Если моя догадка верна, я полагаю, что Жоао ухватился за уникальную возможность добиться значительного успеха. Какая мотивация заставляет его работать в таком невероятном темпе? Чтобы спасти вас, дочь, всех остальных? Возможно, но и таким образом добиться величия, славы, богатства. И, возможно, самое главное – вашего восхищения».

Пока я говорил, Беатрис не сводила с меня глаз. Немного поразмыслив, она спросила: «Так что же мне делать?»

«Думаю, учиться быть терпеливой».

«Но что мне сделать? Могу ли я поделиться с ним этими мыслями?»

Передо мной снова возникло лицо Мэрилин, и я мысленно вернулся к тому напряженному для нашего брака времени. Ситуация была не идентична, но мы с этим разобрались и научились, извлекая уроки, развивать наши отношения.

«Я советую вам какое‐то время просто побыть с этим новым взглядом на ситуацию. Не нужно ничего предпринимать сразу. И конечно же, вам не нужно с