Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Он пристально посмотрел на меня через стол.

– He is not the problem, Flavio! – ответил я, выдержав его взгляд. – Эдди Джордан не является проблемой. У нас была договоренность насчет гонки. Она выполнена: Михаэль поучаствовал, Эдди получил свои деньги. На этом все. Добавить нечего.

Бриаторе довольно откинулся на стуле.

– Окей, тогда забудьте Джордана, мистер Вебер! Я хочу, чтобы Михаэль перешел к нам. Мне нужен талант, который бы рос вместе с нашей командой.

Однако была маленькая проблема по имени Пупо, точнее Роберто Морено. 31-летний бразильский гонщик, напарник трехкратного чемпиона мира Нельсона Пике. Как быть с ним? В одном кокпите им с Михаэлем будет тесновато, ведь Бриаторе, имея две машины, собрался подписывать контракт с тремя пилотами. И чтобы понять, что Пупо просто так свое место не отдаст, провидцем быть было не нужно – разумеется, он сошлется на действующий контракт.

Однако Флавио предвосхитил мой вопрос: «Две недели назад я сообщил Роберто, что в Benetton у него будущего нет. Я ему сказал так: “В следующем году ты все равно уйдешь. Я буду платить тебе до конца года, плюс ты получишь щедрую компенсацию”, – Бриаторе сделал театральную паузу. – Я постараюсь убедить его расторгнуть контракт еще до окончания сезона…»

Вилла д’Эсте

Монца

Сентябрь 1991 года

Нельзя действовать в обход начальства. Тем более в обход уважаемого Эдди Джордана. Конечно, он хотел расквитаться с нами и за последние 10 дней совместно с Морено использовал все возможные рычаги, чтобы надавить на нас. Выяснилось, что контракт Морено с Benetton истекает в конце года. Ранее Benetton ангажировал его на отдельные гонки. И вообще, его пригласили лишь потому, что его предшественник Алессандро Наннини попал в тяжелую аварию на вертолете. Но так получилось, что Флавио уже дал свое твердое согласие на участие Морено в предстоящей гонке в Монце.

Пробил час Эдди Джордана. От имени Морено он запросил о введении в отношении Benetton обеспечительных мер. Верный девизу «Береженого Бог бережет», он направил свое ходатайство сразу в две страны – Великобританию и Италию.

«Ты видишь то же, что и я?» – мы с Михаэлем приехали на трассу в Монце. На питлейне был ад. С застывшим от ярости лицом Флавио стоял перед боксами Benetton, опечатанными итальянским судом, и не мог зайти внутрь. Повсюду была пресса. Бразильцы Сенна и Пике, обычно связанные сердечной антипатией, стояли перед камерами в любви и согласии и говорили: «Нельзя так поступать с бедным Пупо! Он наш духовный брат, он заслуживает нашей поддержки». Скованные Сахарной головой (лига СГ, братство СГ), блин. Самба[182] гуще воды.

Царила полная неразбериха, мы с Михаэлем стояли под перекрестным огнем.

И тут появился дорогой Эдди. Он подошел ко мне с видом обманутого любовника. В то время как это он пытался нас надуть, а не наоборот. И, кроме того, мы обо всем договорились. Однако включать заднюю Эдди не собирался.

Я в замешательстве посмотрел на него: «Ведь мы заключили соглашение. И ты по нему все получил, до копейки».

Ближе к вечеру мне позвонили. «Вилли, мы все встречаемся на вилле ДʼЭсте», – прокаркал телефон. Это был Берни Экклстоун.

Большой Брат «Формулы-1» собственной персоной впрягся за Михаэля не из чистого человеколюбия. Я вообще не уверен, что слово «человеколюбие» присутствовало в словарном запасе Берни. Экклстоун испугался, что профукает кучу денег: если сделка Михаэля с Benetton сорвется, то конец его мечте популяризовать «Формулу-1» в Германии. Уже в течение долгого времени он тихонько подыскивал среди немцев презентабельного героя «Формулы-1», благодаря которому немецкие телеканалы сочли бы выгодными трансляции автогонок, а значит, принесли бы большие деньги за право их транслировать. Берни не мог допустить, чтобы теперь, когда цель почти достигнута, все ушло, как песок сквозь пальцы. Таким образом, мы неожиданно заполучили мощного соратника. Как говорится, враг моего врага – мой друг.

Вилла ДʼЭсте – великолепный дворец в стиле эпохи Ренессанса, расположен он на западном берегу озера Комо. По сути, это место для влюбленных: мрамор, розы, парча. Бассейн в озере. Официанты в белых ливреях с золотыми пуговицами.

Когда мы с Михаэлем вошли в бар фешенебельного отеля, Берни с Эдди уже сидели на диванчике и выпивали. Высокий лоб Пупо Морено я увидел в зеленой диванной зоне. И вообще: куда ни глянь, всюду знакомые лица пилотов и шефов команд. В дни заездов вилла ДʼЭсте, расположенная всего в 45 минутах езды от Монцы, превращалась в своеобразный хостел «Формулы-1».

Около 9:30 Флавио предстал перед публикой в сопровождении свиты. Берни тотчас вскочил и поспешил к Флавио. Последовали обычные для начальства приветственные церемонии. Распускание хвоста, пожимание рук, похлопывание по плечу.

«Be sure! Mikel will drive tomorrow!»[183] – услышал я заверения Берни в адрес Флавио. Затем его взгляд скользнул в сторону Эдди Джордана. Как и полагается посреднику. И посреди этой войны злобных переглядываний и опасных игр сидел Михаэль и умиротворенно пил свой апфельшорле.

Если Берни не удавалось договориться на одном краю фронта, он бежал к другому дивану. Между тем, он уже изрядно набрался. Яркий контраст: Бриаторе – утонченный итальянец, предпочитавший дорогое красное вино, и Берни, употреблявший все – главный образом алкоголь.

– Ты играешь с огнем, Эдди! – бранился Экклстоун, узнав, что ирландец дал наказ Морено ни за что не соглашаться ни на какой компромисс. – Если до квалификации мы не придем к соглашению, я вычеркну Benetton из чемпионата. И тогда твой Морено останется у разбитого корыта, то есть без машины и без денег.

Разумеется, все это были пустые угрозы. У Берни Экклстоуна не было полномочий наложить санкции на Benetton. Это была исключительно прерогатива FIA. И даже FIA не могла это сделать на бегу, нужно было подать формальное заявление. Но, во всяком случае, цель припугнуть была достигнута.

– Слушай, Вилли, – Михаэль встал и положил руку мне на плечо. – Знаешь что? Я пошел спать. Договоритесь уже до чего-нибудь.

И ушел.

В какой-то момент, по прошествии еще двух тяжелых часов, дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Но не потому, что разум возобладал. А потому что Берни насадил на крючок особенно аппетитного живца: Money! По слухам, он предложил Эдди и Морено круглую сумму – по моим сведениям, каждому по полмиллиона долларов, – если они не будут чинить препятствия Benetton.

В 02:30 сделка была завершена, мы могли пожать друг другу ручонки. Эдди