Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

другом конце – разгневанный Йохен Неерпаш: «Примите поздравление со статьей, герр Вебер! Я не знаю, как вы это провернули, но этими заголовками вы нас приперли к стенке. Mercedes отпускает Михаэля…»

Хельмут Тома

Кёльн

Лето 1991 года

Одна птичка напела мне, что RTL[193] хочет приобрести права на трансляцию «Формулы-1». «Бинго», – подумал я. Если эта сделка состоится, им в любом случае нужно будет что-то немецкое. А у меня было что предложить после успешных переговоров с Benetton: пятилетний контракт, гарантирующий участие Михаэля в «Формуле-1». А также квадратик пять на пять на его груди под чей-нибудь логотип. А это уже кое-что.

У меня была назначена встреча с шефом RTL Хельмутом Тома, довольно крепким парнем, весившим больше 100 килограммов. Он был известен своими фривольными высказываниями вроде «Тот, кто гонится за трендом, видит только его зад».

Конечно, было сомнительно, что RTL заинтересуется гонщиком, который не финишировал ни в одной гонке «Формулы-1». Как бы то ни было, застолбить здесь Михаэлю место было бы невероятным успехом.

Австриец Тома сидел в своем бюро высоко над крышами Кёльн-Хюрт и был несказанно рад моему появлению.

– Привет. Здоров!

Я ответил слегка раздраженно:

– Слушайте, герр Тома, вы здороваетесь так, словно только меня и ждали.

Тома еще шире улыбнулся и пригласил меня сесть. Я подумал: «Что тут, черт возьми, происходит?» Тут появилась его ассистентка, принесла кофе и воду.

Я по своему обыкновению сразу перешел к делу – придерживаюсь этого правила как в работе, так и в сексе, – и посмотрел на Тома:

– У меня к вам есть предложение. С этого момента Михаэль исключительно в распоряжении RTL. За это мы с удовольствием примем такую-то сумму.

Тома напряженно отхлебнул кофе и спросил:

– Вы все сказали? Это все ваши требования?

Мое чутье подсказывало мне, что он согласен; мой рассудок говорил, что этого не будет. И я снова подумал: «Что здесь происходит? Они тут все под веществами?»

– Вы можете спокойно обдумать мое предложение, герр Тома, – добавил я. – Позвоните мне, когда примете решение.

Тома откинулся на мягкую спинку дивана, пригладил галстук и добродушно заметил:

– Ну, чудесно, герр Вебер. Договорились. Так и сделаем. Мы в деле.

Я был окончательно сбит с толку. Он что, совсем не хотел торговаться? В чем подвох?

Не важно.

Как сказал бы австриец? «Не волнуйся, тогда ничего и не случится!»

Должно быть, мое крутое выступление впечатлило Тома настолько, что теперь он во что бы то ни стало хочет все устроить.

– Отлично! – сказал я.

Мы ударили по рукам.

– А что вы думаете о других немецких гонщиках? – напоследок спросил меня шеф RTL, перед тем как распрощаться. – Есть среди них звезды?

– Там вообще-то все хорошо гоняют, – с готовностью вставил я. – Они отличаются только характером.

«Вилли, старый ты лис, – размышлял я, с широкой улыбкой спускаясь из офиса Тома. – Ты молодец!»

А Тома сидел наверху с еще более довольной ухмылкой. Я не знал вот чего: RTL уже давно завладела правами на трансляцию «Формулы-1».

И Михаэль уже стоил вдвое дороже. Они могли потирать ручки.

Но больше всех потирал себе кое-что Берни Экклстоун.

Ведь существовал контракт, который обдерет RTL, как только немецкий пилот выйдет на старт.

Но как я уже сказал, в лифте меня распирало от гордости, и выйти из него я собирался уверенной походкой.

Шуми-салями

Кёльн

Август 1991 года

Рука руку моет. RTL заполучил Михаэля по дешевке. Зато теперь Михаэля покажут по телевизору. Пока нельзя было сказать, кто от этого больше выиграл. Мне теперь нужно было следить за тем, чтобы Михаэль выполнял свои обязательства и после каждой гонки говорил в микрофон Каи Эбеля[194]. Был на RTL такой репортер, всегда ужасно одетый и вечно задиравший нос.

Я все время ломал себе голову: «Вилли, тебе нужно завоевывать рекламные площадки!» 25 квадратных рекламных сантиметров на груди комбинезона Михаэля уже дорогого стоили. Этот квадратик пять на пять я за весьма симпатичную сумму отдал в аренду производителю леденцов VIVIL.

«Было бы здорово еще где-нибудь на кепке», – думал я. Я подозревал, что организаторы «Формулы-1» не смотрят трансляции «Формулы-1». Иначе уже кто-нибудь заметил бы, что логотипы спонсоров, расположенные на рукавах или животе пилота, остаются вне кадра. Телекамеры увеличивают только лицо. «Крупный план» называется.

И вдруг меня осенило.

Бейсболка с принтом!

И как это всегда случалось, я поздравил себя с этой гениальной находкой.

«Как только ты снимаешь шлем, сразу надеваешь вот это!» – наказал я Михаэлю и протянул ему зеленую кепку с белым логотипом Dekra. Мой старый приятель герр Моль снова подкинул деньжат. Михаэль послушно покорился своей судьбе. Я скажу так: за право участвовать в гонках он бы и ведро на голову нацепил, и наголо бы обрился.

Я не хочу, чтобы это звучало высокомерно, но я считаю себя первым менеджером «Формулы-1», развернувшим масштабную рекламу пилота. Слова «мерчандайзинг» многие спонсоры тогда не знали. К кому бы я ни обращался с предложением «сделать мерч(андайзинг)», меня неизменно спрашивали: «Это что-то съедобное?»

Уж что-что, а понять, чего хотят люди, до того как они сами это поймут, я умел. Теперь ко мне все чаще обращались стоящие вдоль трассы новоиспеченные фанаты Шумахера: «Нет ли у вас чего от Михаэля?»

Есть. Разумеется.

Первое, что мы предложили публике, были бейсболки с его именем. В тот момент я не предполагал, что со временем мы продадим сотни миллионов таких бейсболок. Кроме этого, были солнцезащитные очки, рубашки-поло, куртки, пеналы – словом, все, на чем кайзер Вильгельм разрешал вышить, наклеить, выгравировать. Я даже «Шумахер-салями» придумал. В самом деле, идеи приходили ко мне потоком. Вечером я включал диктофон и клал его рядом с подушкой. Утром проверял, что напридумывал в сне.

Однажды ко мне пришел легендарный Герхард Бергер, имевший за плечами 210 стартов, один из наиболее успешных пилотов в истории «Формулы-1». Он был известен тем, что, идя на старт, мог обсуждать завышенный счет за встроенную кухню в Монако. Он сказал мне: «Вилли,