Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Удача?

Неудача?

Не зная, что Сенна давно умер, что вертолет увозил в Болонью труп, Михаэль, ликуя, поднялся на подиум.

Новая эра

Еще издали я увидел мертвенно-бледное лицо Михаэля.

Он возвращался с банкета в честь победителей. Я ждал его уже целый час возле моторхоума. Должно быть, какой-нибудь журналист уже сообщил ему правду.

Я и сам несколько минут назад узнал, что в этот черный уик-энд Айртон расстался с жизнью.

Михаэль сел на ступеньки моторхоума и заплакал: «Вилли, Айртон умер!» Он несколько раз сильно всхлипнул. Из его груди вырывались звуки, которых я никогда не слышал ни до, ни после того.

Шли секунды, минуты, мы молчали. Михаэль вытер себе лицо рукавом комбинезона.

– Вилли… я не знаю, смогу ли я продолжать… – отрывисто выдавил он, – хочу ли я продолжать…

– Михаэль. Пожалуйста, – я положил руку ему на плечо, чтобы успокоить. Он не реагировал. – Я знаю. Это все ужасно. Но это случилось… – я подыскивал слова, мысли, что-то, что могло непостижимое сделать постижимым, что-то, что с уважением отнесется к его боли, утешит его, – и сейчас не тот момент, когда следует принимать решения.

Михаэль обхватил голову руками. Его тело опять сотрясли рыдания. Я еще немного помолчал, дав ему возможность сказать, но он молча встал, поднялся по ступенькам в моторхоум и закрыл за собой дверь.

Лишь спустя четыре часа после аварии смерть Сенны констатировали официально. Вскоре появились слухи, что в его машине вышла из строя рулевая колонка. В кокпите Сенны нашли флаг Австрии, который тот, очевидно, хотел поднять в случае победы. В память о Роланде Ратценбергере. Теперь в память о нем развевался флаг Бразилии.

Через четыре дня гроб с его телом провезли по Рио в рамках национального траура, вдоль процессии стояли полмиллиона плачущих фанатов. «Как-будто солнце погасло», – сказал шокированный произошедшим пилот Ferrari Герхард Бергер. Мировая скорбь по Сенне вылилась в ненависть по отношению к Михаэлю. Эта ненависть, подобно цунами, сметала все на своем пути, не разбирая, где правда, а где ложь, где домыслы, а где истина. Нужен был виновный – виновного нашли.

«В аварии Сенны виноват Шумахер», – писали какие-то маратели бумаги, забывая поставить знак вопроса в конце этой безумной фразы. Упрек в адрес Михаэля звучал так: Михаэль устроил гонку за Сенной и спровоцировал смерть последнего. Я бы хотел парировать: да, разумеется, Михаэль преследовал его, – но рулевая колонка сломалась бы и без Михаэля.

Хуже всего себя вели бразильские журналисты, объявившие Михаэля врагом государства номер один, убившим национальное божество.

Эмоции совсем вылились через край, когда Михаэль не прилетел на погребение в Рио: «Во-первых, на этот день назначены тесты. Во-вторых, мне не надо идти в церковь, чтобы быть верующим. То есть мне не нужно ехать туда, чтобы скорбеть. И в-третьих, я опасаюсь за свою безопасность», – объяснил Михаэль в своей привычной невозмутимой манере. Это не позволило бы ему выиграть конкурс дипломатов, но он был прав в каждом пункте. У меня тоже были сомнения в отношении его неприкосновенности в Бразилии. Что если какой-нибудь фанатик вздумал бы отомстить ему за своего кумира? Годом ранее на стадионе «Ротенбаум» в Гамбурге знаменитую 19-летнюю теннисистку Монику Селеш ранил ножом психически нездоровый фанат Штеффи Граф.

И еще кое-что меня беспокоило: в той накаленной обстановке появление Михаэля на церемонии прощания могло быть проинтерпретировано как признание вины. «Да, я несу ответственность за смерть Сенны, поэтому я здесь». Приехал ли бы Айртон на похороны Михаэля? Почти уверен, что нет. В тот момент, когда гроб с телом Сенны опустили в землю Бразилии, для Михаэля началась новая эра.

Шулер Шуми

Нам в лицо подул антарктический ветер. Хотя Михаэль уже в начале сезона привез три победы подряд, на него со всех сторон сыпалась критика. Его упрекали в том, что в борьбе за чемпионский титул у него нет достойного соперника. Что неправда. А даже если и так – мы не могли родить нового.

Превосходство Benetton провоцировало самые абсурдные утверждения. Так, после Гран-при Франции, проходившего на трассе «Маньи-Кур», вдруг заговорили о «ракетном старте», поскольку с виду казалось, что Михаэль, стартовавший с третьего места, без труда обошел пилотов Williams Деймона Хилла и Найджела Мэнселла. Третий – запасной – пилот Williams Дэвид Култхард, который не упускал случая посплетничать, произнес на камеры слово «трэкшн-контроль»[199], тем самым сильно подогрев слухи. Спасибо ему за это.

Однако сплетни о незаконно используемых системах на Benetton B194 Михаэля были не единственной головной болью. Benetton с сильным опозданием и под угрозой штрафа предоставил для проверки FIA соответствующие электронные системы управления болидами, что не очень-то укрепило доверие к коллективу. Все это время Михаэль был невинной жертвой совершенно беспредметных технических дебатов: как выяснилось позже, его машина не была оснащена антипробуксовочной системой. А если бы и была, поверьте, пилот – последний, кого посвящают в дела команды.

И все же мы не уходили из скандальных заголовков: во время Гран-при Германии на 15-м круге случилась самая страшная в истории «Формулы-1» авария с бензобаком: при вытягивании заправочного пистолета из бака бензин попал на горячую заднюю часть болида напарника Михаэля Йоса Ферстаппена. За 2,5 секунды машина была целиком объята пламенем. Механик, проверявший правую переднюю шину, – тоже. Все превратилось в один сплошной красно-оранжевый огненный шар, из которого чудесным образом вышел невредимый Ферстаппен. Огонь на механике тоже удалось потушить быстро. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Но вслед за этим появилась очередная идиотская сплетня: якобы Benetton манипулирует с системой дозаправки.

Бегунок народной любви радостно полз вниз. Михаэль заработал две дисквалификации: одну за изношенную доску скольжения под днищем машины на Гран-при Бельгии, вторую – за то, что, по распоряжению Флавио, продолжил гонку, проигнорировав черный флаг[200] на Гран-при Великобритании. От двух следующих гонок Михаэль был отстранен. Фанаты пошли на баррикады. Михаэль за 16 гонок сезона смог набрать очки лишь в 12. Все это не только подрывало его шансы на чемпионство, но и плохо влияло на репутацию.

Из любимчика прессы и спонсоров Михаэль превратился в заносчивого новичка, к которому поворачивались спиной. Его называли «Шулер Шуми». Или «PS[201]-Рэмбо».

А я, его менеджер, более-менее беспомощно стоял рядом, потому что тоже вдруг перестал быть Вильгельмом Вебером из Штутгарта: у меня тоже появилось новое имя. С некоторых пор меня стали упоминать в прессе в связи с бордельным бизнесом. Почему так произошло, я расскажу в следующей главе.

Заголовки в желтых тонах

Я всегда говорил: профессия