Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Furz kommen[206]. Была запущена целая кампания по черному пиару. И если, исписав три страницы оскорблений и клеветы, тот уважаемый автор Der Spiegel не умер, то чернила и фантазия у него иссякли.

Как и ожидалось, остальные медиа тоже запрыгнули на этого конька. Тот, кто считал, что еще не поквитался со мной окончательно, дал себе волю. Пробил звездный час для папарацци и недобрый – для меня. Дни напролет я страдал изжогой. Я не мог жить без таблеток «Ренни» – «Пять минут, и никакой изжоги».

Но Флавио не подвел.

«Спасибо, господа! – он взял слово на пресс-конференции во Франкфурте и не дал меня окружить своре журналистов. – С этого момента все запросы, связанные с Михаэлем Шумахером, будет обрабатывать моя ассистентка Патриция Спинелли. Всего доброго!»

Тот факт, что Флавио взял на себя роль посредника между прессой и Михаэлем, был проинтерпретирован как попытка отделаться от меня. Да пусть пишут, что хотят.

В свободную минутку Михаэль отвел меня в сторону: «Вилли, просто, чтобы ты знал: всем, что я есть и чего достиг, я обязан тебе. Я всегда тебя поддержу и буду на твоей стороне!»

Гейм, сет, матч

Аделаида

Ноябрь 1994 года

Последняя в том сезоне гонка должна была состояться в австралийской Аделаиде. И вот-вот должно было произойти чудо: Михаэль мог стать чемпионом мира. Только один человек мог оспорить это притязание: пилот Williams Деймон Хилл всего на очко отставал от Михаэля.

Пилоты под палящим солнцем наматывали круги по четырехкилометровому уличному треку Аделаиды. Незадолго до финиша Михаэль опережал Деймона Хилла, который на своем Williams прямо повис у него на хвосте. Завязалась дуэль, Михаэль перегазовал и задел отбойник. Хилл усмотрел в этом свой шанс. Михаэль, пытаясь спасти то, что еще можно было спасти, и защитить свои позиции, бросился наперерез Хиллу и на двух колесах вылетел с трассы.

Фанаты в ужасе наблюдали за тем, как Михаэль вылез из машины и, потрясенный, облокотился на забор. Мечта о чемпионстве осталась мечтой. Как пришло, так и ушло. Ему было понятно, что Деймон запросто доберет недостающее очко. Слишком велико было отставание шедших на четвертой, пятой и шестой позициях…

Потом по громкоговорителю прозвучали обрывки фраз: «Хилл… боксы… проблемы…» Михаэль наблюдал за соперниками, ждал. Но Хилла не было. Вместо него подошел маршал, протянул руку и поздравил с победой в чемпионате «Формулы-1». Михаэль был абсолютно обескуражен, не понимая, реальность это или кино. Постепенно до него стало доходить: Деймон выбыл из гонки, а он, Михаэль, действительно чемпион.

Радость? Бесконечная.

Я стоял в боксах Benetton, сжав кулаки. Словно последние 25 лет моей жизни были лишь прелюдией к этому неописуемому моменту, когда, кажется, мир принадлежит тебе. В кино сейчас бы с неба посыпался дождь из розовых шаров.

Но это «Формула-1».

Здесь моросило ядом.

«Я не специально подрезал Деймона», – сказал Михаэль в микрофоны репортеров. Деймон в ответ пожаловался: «Михаэль неопытный и ведет себя, как примадонна». И вот уже журналисты со всем своим рвением бросились освещать конфликт между пилотами.

Лично я прокрутил бы тот эпизод на трассе в замедленном темпе и сказал бы Деймону Хиллу: «А теперь повтори, пожалуйста, все твои обвинения!» На медленном повторе стало бы ясно, что ошибку совершил Деймон, а не Михаэль.

Одна старая поговорка гласит: «Не умеешь – не берись».

Михаэля все эти разговоры в основном не впечатлили. Он ведь стал пилотом мирового класса. Какое дело слону до Моськи?

Хайнц-Харальд

Керпен

1991–1994 годы

Полагаю, никому не нужно объяснять, что гоночная трасса – не женский монастырь. Традиционно она была местом встречи трех М: Motoren, Macker, Mädels[207]. По-английски девушек на гонках называют Grid Girls[208]. В немецкой прессе они известны как Boxenluder[209]. Вероятно, у всех перед глазами тотчас возникает образ Кэти Прайс[210] со столь тугой грудью, что в любом мужчине тотчас просыпается бензозаправщик. Избыточное давление, взрыв, сброс давления. Вы знаете, как это бывает.

На полях «Формулы-1» циркулировали пошлейшие истории. Например, о Джеймсе Ханте по прозвищу Hunt the Shunt – «Охотник за авариями, Хант-разрушитель» – чемпионе «Формулы-1» 1970-х, рассказывали вот что.

Поздней ночью Хант был на вечеринке с девушкой, Ники Лауда предупредил его: «Эй, не забудь, завтра утром ровно в 7:00 мы летим на автодром “Поль Рикар”!»

Что же Хант?

Ровно в 6:45 он стоял перед дверью, за спиной означенная девушка, чье накануне белое платье теперь было черным. У Ханта на плече орет портативное радио, сам он в стельку пьяный, ночью не спал ни секунды. На его комбинезоне нашивка: «Секс! Завтрак чемпионов».

Свои похождения необязательно сразу набивать себе на грудь. С Михаэлем вопрос обстоял так: что должно быть написано на его комбинезоне?

Дисциплина до упаду, честолюбие без конца, Mr. Perfect[211]. Это все о Михаэле. А поздним вечером он был самым необщительным человеком, какого только можно себе представить. Когда мы шли ужинать, в 23:00 он бросал взгляд на часы и объявлял: «О, уже поздно! Извини, я думаю, мне пора спать», – и уходил. Для него в этом было два плюса. Во-первых, на следующее утро он был выспавшимся. Во-вторых, он уходил баиньки прежде, чем приносили счет. Хитрая лиса – думаю, я уже называл его так. Единственное, во что он вошел за последний год, так это в барьер из покрышек. На вечеринках, где он всегда блистал своим отсутствием, привычно шутили:

– Ты не знаешь, где Шумахер?

– Думаю, он в соседней комнате качает пресс.

Над шуткой громко хохотали и давали «пять».

– Скажи-ка, а ты не замечаешь, как вокруг тебя вьются девчонки? – спрашивал я его, когда вечерами нам случалось дольше обычного идти пешком.

– Конечно, замечаю, – обычно ухмылялся Михаэль.

– И?

– Что и?

– Ну, ты поклялся твоей Сюзи в вечной верности или что?

Напомню, Сюзи – его давняя пассия из Керпена.

В ответ на это он чаще всего по-особенному лукаво смеялся и уклончиво говорил:

– Да что вам далась эта Сюзи, герр Вебер? – тогда мы еще были на вы.

Я