Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Тут неожиданно пришла помощь со стороны адвоката Бриаторе, который спросил:

– What’s the problem, Flavio? Чем мы рискуем? Включи в контракт премии. Скорее всего, нам не придется их выплачивать.

Флавио посмотрел так, будто хотел сказать: «Не мешай мне сердиться!» Но потом слова адвоката возымели на него действие:

– Okay, Willi, – он повернулся ко мне. – Собственно, почему нет. Давай так и сделаем. Включим этот пункт в контракт.

– Хорошо, – я кивнул. – Думаю, теперь все в порядке. Только еще один, самый последний, вопрос. Что если Михаэль через пять лет станет чемпионом мира?

– Тогда мы все порадуемся. Что же еще? – рявкнул Флавио.

– Ну, я имею в виду, тогда он заслужит чемпионский бонус, не так ли?

Флавио презрительно засмеялся.

– И какую же сумму вы себе представляете в качестве чемпионской награды, Вилли? One Million? Five? Ten? Twenty? Hundred?

– Именно. Some millions[190], – ответил я, не моргнув глазом.

Повисла мертвая тишина. В этой тишине меня снова спас адвокат:

– Если мистер Шумахер действительно завоюет чемпионский титул, кто от этого больше выиграет? Ты или мистер Шумахер?

– Да пишите, что хотите! – фыркнул Флавио.

А что Михаэль? А Михаэль все это время молча сидел рядом и попивал свой апфельшорле. Вся эта тема с деньгами его особо не интересовала, лишь изредка он задавал технические вопросы или выражал какие-то пожелания инженерного свойства. Однако теперь он наклонился ко мне мне и тихо спросил:

– Вилли, имеются в виду лиры или немецкие марки? О какой валюте идет речь?

– О долларах, Михаэль, о долларах! – шепнул я ему.

Он не поверил своим ушам. А потом шепнул: «Но этого не может быть!»

Конечно, чемпионский титул для него в тот момент был чем-то запредельным, так же как и для нас с Флавио. Но, независимо от этого, цифры, которыми мы оперировали в переговорах, бывшему автомеханику из Керпена с зарплатой в 1000 марок казались чем-то неприличным.

Флавио протянул мне руку:

– Deal[191].

– Deal, – сказал я и пожал ему руку.

– У нас есть письменный контракт, Вилли? – спросил меня Михаэль уже в такси.

Этот вопрос он очень часто задавал мне в последующие годы, когда речь шла о Флавио. «У нас есть письменный контракт, Вилли?»

И я всегда отвечал:

– Нет, Михаэль, все на словах.

В таких случаях он обычно вскрикивал: «О Боже!..» – и впадал в уныние.

И тогда мне приходилось подбадривать его и отгонять страхи: «Михаэль, да не беспокойся, все хорошо! Вот увидишь. Флавио держит слово».

Забегая вперед, скажу: действительно, какие бы договоренности ни существовали между мной и Флавио с того момента – касались ли они изменений в контракте, размера гонораров, выплаты бонусов, – ни разу мне не требовалось письменного подтверждения: я знал, что на Флавио можно положиться. Нам всегда было достаточно ударить по рукам, как в старые времена. Человек чести – таким для меня был Флавио все годы.

Вечером мы пошли ужинать. Флавио заказал дорогущее красное вино, тосканское массето из винограда известного сорта мерло, которым нас с большой помпой потчевал сомелье: нюханье пробки, дегустация с полосканием по небу, переливание из бутылки в графин. В общем, вы знаете. Только мне плеснули в бокал пару красных капель, я взял минеральной воды и приготовил себе шорле. Сомелье едва не хватил инфаркт, у Флавио тоже на какое-то время пропал дар речи.

– What are you doing?![192] – не удержался он наконец.

– Флавио! Don’t worry! – успокоил я его. – Я так делаю только с хорошим вином. В плохом и так достаточно воды.

О том, что я и шампанское разбавляю, я предпочел умолчать.

Я засмеялся – он тоже засмеялся.

За компанию и монах женится

Новое рабочее место Михаэля было выкрашено в цвет зеленого яблока, весило с немецкую дойную корову – то есть около 500 килограмм, – было оснащено 210-литровым баком, шестиступенчатой коробкой передач с поперечным расположением и бесплатной резиной от Pirelli. Верблюд на задней части кузова напоминал о главном спонсоре – производителе сигарет. В странах, где реклама сигарет была запрещена, верблюда заклеивали каким-то пластырем.

Первый тестовый заезд в новом сезоне проходил на Лазурном берегу, в Ле-Кастелле, деревеньке с четырехтысячным населением, расположенной в райском местечке над виноградными террасами и оливковыми рощами. Если бы за гоночные трассы присуждали «Оскар», Ле-Кастелле была бы номинирована. А какие там первоклассные зоны вылета!

Но насколько прекрасен был трек, настолько же несчастлива звезда, под которой проходил заезд. Не успели мы приехать, как Михаэлю довольно грубо сообщили, что заезд не состоится. Почему – мы не услышали. И только от одного немецкого журналиста, который ошивался возле трассы, как хищник подле добычи, мы узнали следующее: Mercedes сделал экстренное заявление. Суть его была вот в чем: со следующего сезона Mercedes будет выступать в «Формуле-1» с собственной командой. Аплодисменты. В Mercedes рады сообщить, что основным пилотом будущей команды станет Михаэль Шумахер, который временно ангажирован командой Benetton. Повторные аплодисменты. Конец заявления.

На какое-то мгновение у меня возникло ощущение, что меня пнула лошадь. Я попытался дозвониться до Флавио.

– Buon giorno, Вилли, – поздоровался он ледяным тоном. – Benetton останется в боксах, пока Михаэль не сделает публичного заявления.

– Что он должен заявить публично? – спросил я растерянно.

– Что он наш пилот и останется нашим пилотом!

– Предположим, что он этого не скажет?

– No problem! – в течение нескольких секунд на другом конце висела угрожающая тишина. – Тогда Михаэль будет выполнять свои обязательства по контракту до конца года. Уверен, из него выйдет отличный тест-пилот. Или водитель фуры, сопровождающей команду на гонках. Уж я займу его чем-нибудь.

Угроза прозвучала недвусмысленно. Очевидно, имя Михаэля уже соскабливали с шасси.

Вот дерьмо. Mercedes оплатил Михаэлю кокпит в Jordan, да и вообще, открыл для него «Формулу-1». И теперь Йохену Неерпашу, который всегда держал над Михаэлем зонтик, продвигал и финансировал его и которому мы обязаны по гроб жизни, мы должны воткнуть в спину нож? Как это мелочно! С другой стороны, объявить, что со следующего сезона мы переходим в Mercedes, было бы равноценно расторжению контракта с Benetton. Крайне неловкая ситуация.

Один неверный шаг, одно необдуманное слово, и я перечеркнул бы карьеру Михаэля. Он же, пока суд да дело, сбежал к родителям в Керпен и в ус не дул.

Доподлинно известно, что я не большой поклонник прессы, однако ввиду сложившейся ситуации мы решили организовать Михаэлю эксклюзивное интервью для журнала Auto Bild, в котором он с сожалением признал, что попал в переплет не по своей вине.

И действительно: мальчики из пишущего цеха в кои-то веки на что-то сгодились. После публикации у меня сразу же зазвонил телефон. На