Шереметевы - Мария Баганова

Шереметева, стал одним из первых русских живописцев по фарфору, «финифтяного дела мастером», служил, оставаясь крепостным, на Императорском фарфоровом заводе. Его сыновья Андрей и Александр продолжили дело отца, их работы хранятся ныне в Государственном Эрмитаже, Государственном Русском музее и других музейных собраниях.

К числу талантливейших русских мастеров относится и другой крепостной – иконописец и живописец Михаил Фунтусов, чьи работы также имеются в музеях.

Среди управителей имений – крепостных – существовали целые династии: Черкасовы, Чубаровы, Александровы и др.

Иностранный путешественник отмечал, что ни у одного дворянина нет крестьян столь богатых, как у Шереметева. «Капиталистые крестьяне», как их называли, владели недвижимым имуществом и в городах, вели торговлю, зарабатывая большие деньги. Увы, далеко не все судьбы крепостных интеллигентов складывались удачно. Образованные люди осознавали ужас своего рабского положения. Он стремились обрести свободу, но Шереметевы неохотно отпускали своих крепостных. В результате талантливые рабы приобщались к алкоголю и спивались.

Очень печальна судьба Степана Аникиевича Дегтяревского или Дегтярева – крепостного графа Шереметева. С семи лет он пел в крепостном хоре, а в пятнадцать уже выступал в оперных спектаклях в театре Шереметевых в Кускове. Он прославился, но все же оставался крепостным. Другой образованный крепостной Шереметевых, живший уже в середине XIX века Александр Васильевич Никитенко, писал о «знаменитом и несчастном Дегтяревском, угасшем среди глубоких, никем не понятых и никем не разделенных страданий». Он продолжал: «Это была одна из жертв того ужасного положения вещей на земле, когда высокие дарования и преимущества духа выпадают на долю человека только как бы в посмеяние и на позор ему. Дегтяревского погубили талант и рабство. Он родился с решительным призванием к искусству: он был музыкант от природы. Необыкновенный талант рано обратил на него внимание знатоков, и властелин его, граф Шереметев, дал ему средства образоваться. Дегтяревского учили музыке лучшие учителя. Он был послан для усовершенствования в Италию. Его музыкальные сочинения доставили ему там почетную известность. Но, возвратясь в отечество, он нашел сурового деспота, который, по ревизскому праву на душу гениального человека, захотел присвоить себе безусловно и вдохновения ее: он наложил на него железную руку.

Дегтяревский написал много прекрасных пьес, преимущественно для духовного пения. Он думал, что они исходатайствуют ему свободу. Он жаждал, он просил только свободы, но, не получая ее, стал в вине искать забвения страданий. Он пил много и часто, подвергался оскорбительным наказаниям, снова пил и, наконец, умер, сочиняя трогательные молитвы для хора. Некоторые из его сочинений и до сих пор известны любителям церковной музыки».

Дегтяревский все же получил вольную – в 1803 году, но к тому времени он уже мог считаться алкоголиком. В возрасте 47 лет он умер.

Любитель роскоши

Пётр Борисович жил в своем поместье и занимался его украшением. Именно ему усадьба Кусково обязана своим расцветом. По всеобщему признанию, он являлся хорошим хозяином.

Дворец в Кускове был выстроен по плану самого модного тогда французского архитектора – месье Валли. Этот Валли сам никогда не приезжал в Россию, но охотно присылал русским вельможам свои проекты. Уже русские архитекторы, порой крепостные, переделывали их, примеряя к российским реалиям и к плану местности.

Дворец в Кускове имел множество различных покоев, отделанных со сказочной роскошью: в одном стены были из венецианских зеркал в золоченых рамах, в другом – изукрашены уральским малахитом, в третьем – обиты гобеленами, в четвертом – покрыты искусной росписью. В комнатах стояли мраморные и бронзовые статуи, фарфоровые и яшмовые вазы… Имелись большая картинная галерея, огромная библиотека и оружейная палата, где было собрано всевозможное оружие – древнее и новое.

Не менее прекрасен был и сад в Кускове, разбитый вскоре после чумы 1772 года. Работы по его обустройству дали возможность заработать и подкормиться голодавшему тогда народу. В том саду было множество прудов с гондолами, каскадами, фонтанами и мостиками, карусели, павильоны, гроты… В оранжерее круглый год цвели экзотические цветы и зеленели деревья. Шереметев содержал зверинец и коллекцию редких птиц. В прудах в изобилии водилась рыба, которую вылавливали и подавали к столу.

Граф выписывал из-за границы различные политические и философские сочинения, пополняя библиотеку своего отца. Издал переписку своего отца с Петром I. Продолжил собирать картины и всевозможные редкости. Украшал огромный усадебный парк, возводя там павильоны, гроты, оранжереи, статуи… В Кускове насчитывалось до 500 картин, из них 300 – портреты. Пётр Борисович заказывал изображения своих родителей, детей, ближайших родственников… Поначалу эти заказы выполняли иностранные мастера, такие как Луи Токке – придворный портретист. А потом Пётр Борисович занялся отбором талантливых крепостных и очень скоро стал владельцем нескольких крепостных живописцев, из которых наиболее прославлено семейства Аргуновых. Еще у Шереметева были едва ли не лучшие в России крепостной театр и оркестр.

Граф устраивал в своем поместье праздники, поражавшие широтой и размахом. Историк Щербатов писал: «Граф Пётр Борисович Шереметев, сперва камергер, а потом генерал-аншеф и генерал-адъютант, богатейший тогда в России человек, как по родителе своем графе Борисе Петровиче Шереметеве, так и по супруге своей графини Варваре Алексеевне, рожденной княжне Черкаской, дочери и наследнице князь Алексея Михайловича Черкаского, человека также весьма богатого. Человек весьма посредственной разумом своим, ленив, незнающ в делах, и, одним словом, таскающей, а не носящей свое имя, и гордящейся единым своим богатством, в угодность монархине со всем возможным великолепием жил; одежды его наносили ему тягость от злата и сребра и блистанием ослепляли очи; екипажи его, к чему он и охоты не имеет, окроме что лутчего вкусу, были выписаны изо Франции, были наидрагоценнейшия, стол его великолепен, услуга многочисленна, и житье его, одним словом, было таково, что не одинажды случалось, что нечаянно приехавшую к нему императрицу с немалым числом придворных, он в вечернем кушанье, якобы изготовляясь, мог угощать. А сие ему достоинством служило, и он во всяком случае у двора, не взирая на разные перемены в рассуждении его особы, был особливо уважаем». Тут надо учитывать, что Щербатов был известным брюзгой и само свое сочинение назвал «О повреждении нравов в России», так что он мало о ком говорил доброе слово.

Не ограничиваясь старинным Кусковом, Пётр Борисович решил обустроить еще одну усадьбу – Останкино. Над ее строительством работали крепостные мастера Аргунов, Миронов, Дикушин. Крепостной Пряхин проектировал машинерию для усадебного театра, плафоны останкинского дворца расписывал крепостной художник Мухин, паркет клал мастер Пядченко.

Театр и крепостной театр

Публичные театры стали появляться в России еще в период царствования Петра Великого. Сохранились сведения о том, что в 1698 году выехал в Россию «к царю на службу» комедиант Иван Сплавский. В 1701 году его снова отправили за границу для вербования