Шереметевы - Мария Баганова

оно ищет вместо любви и дружбы приятностей телесных и душевных, долгое время наблюдал я свойства и качества любезного ему предмета и нашел в нем украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность; нашел в нем привязанность ко святой Вере и усерднейшее богопочитание. Сии качества пленили меня больше, нежели красота ея, ибо они сильнее всех внешних прелестей и чрезвычайно редки. Они заставили меня попрать светское предубеждение в рассуждении знатности рода и избрать ее моею супругою».

Граф считал, что возвел любимую женщину «на высочайшую степень земного благополучия», но была ли счастлива Прасковья? Увы, нет. Она поднялась над своим сословием – крепостных крестьян, – но не вошла в круг аристократии. Там ее не принимали. А бывшие подруги, товарки по сцене, да и односельчане – отчаянно завидовали и травили ее. Лишь верная подруга Татьяна Шлыкова не оставила Прасковью. Составляла ей компанию и калмычка Анна Николаевна. Николай Петрович относился ко всем трем с большой нежностью, в письмах он называл их Парашинькой, Татьянушкой, Аннушкой.

Чтобы оградить любимую от постоянных обид и людской злобы, граф оставил «злобное Кусково» и переехал жить в другое свое имение – Останкино.

«Украсив село мое Останкино и представив оное зрителям в виде очаровательном, думал я, что, совершив величайшее достойное удивления и принятое с восхищением публикою дело, в коем видны мое знание и вкус, буду всегда наслаждаться покойно своим произведением. Но оно не принесло мне ни малой отрады, когда я лишился лучшего из друзей моих, не облегчило жестокой болезни, вскоре мне потом приключившейся: во всем богатстве и пышности не находил я ничего утешительного и целебного для изнемогшей души моей», – писал граф Шереметев.

Любовь его не остыла даже, когда в 1796 году Прасковья тяжело заболела – у нее открылась чахотка. Больше она не могла петь. Здоровье графа тоже оставляло желать лучшего. Без Прасковьи театр перестал его интересовать. Он распорядился выдать всех актрис замуж за крестьян. Интересно, каково было возвращаться в деревню девушкам, отвыкшим от сельского труда?

В 1798 году Прасковья и все члены ее семьи получили вольные. Затем ей сфабриковали фальшивую родословную, согласно которой она происходила от польского шляхтича Ковалевского, попавшего в русский плен в смутные годы.

Тем временем Екатерина Вторая умерла, а на престол взошел ее сын Павел Петрович. Шереметев не лишился монаршего расположения и участвовал в особой комиссии, имевшей целью установление порядка принятия русских дворян в Орден Мальтийских рыцарей, гроссмейстером которых сделался в том же году император Павел. Скорее всего, тут сыграло свою роль то, что дед Николая был членом этого ордена.

Еще до трагической смерти императора Павла Петровича, в 1800 году, Николай Петрович вышел в отставку и поселился в Москве.

«Как в Успенском во собореВ большой колокол звонят —Нашу милую ПарашуВенчать с барином хотят»,

– эти стихотворные строчки приписывают самой Прасковье Жемчуговой. Любовники обвенчались в ноябре 1801 года в храме Симеона Столпника на Поварской. Подружкой невесты была ее единственная верная подруга – «дансерка» Татьяна Шлыкова.

Так крепостная крестьянка стала графиней. Но этот брак шокировал общество. В Останкино перестали приезжать гости, прежние знакомые стали сторониться Шереметева.

Тогда граф Николай Петрович принял странное решение – он вместе с молодой женой и несколькими верными слугами переехал в Петербург и поселился в Фонтанном доме, выстроенном еще его дедом.

Почему граф не выбрал одно из малоросских имений Шереметевых? Почему не увез любимую туда, где теплее и где нравы куда менее чопорны? Вряд ли кто даст ответ на этот вопрос.

Холодный и сырой петербургский климат не подходил туберкулезнице, появляться в свете она не могла, фактически Прасковья стала пленницей дома на Фонтанке, который кто-то из современников графини-крестьянки назвал «Спасом за золотой решеткой». Стремясь развлечь свою супругу, Николай Петрович наполнил этот дом всяческими редкостями. По словам мемуариста Владимира Мусина-Пушкина, «это был целый мир самобытностей, лабиринт комнат и ряд музеев».

Но Прасковья тосковала в этом роскошном доме, словно в золотой клетке. Одиночество ее скрашивала лишь верная подруга Шлыкова. Она прожила еще полтора года, успев подарить мужу наследника.

Шереметев устроил жене роскошнейшие похороны. «Как скоро тело было одето и положено на стол», попрощаться с графиней пришли графы Шуваловы, действительный тайный советник Самойлов с супругой, граф Безбородко с супругой, обер-прокурор Синода Яковлев, статский советник Евреинов, князь Щербатов, архитектор Кваренги и другие. В написанной им самим книге «Жизнь и погребение графини Прасковьи Ивановны Шереметевой» граф скрупулезно перечисляет вельмож, явившихся на похороны графини-крестьянки. Книга эта была издана, причем каждый лист ее, по желанию графа, был обрамлен траурной рамкой.

Потом погребальная процессия двинулась в сторону Александро-Невской лавры. «Печальная колесница, везенная шестью лошадьми, покрытыми черными попонами; каждую лошадь по сторонам вели шесть конюхов в черных епанчах, на головах распущенные шляпы с черным флером – в руках зажженные факелы… Во время шествия гроб поддерживали 6 офисиантов по три на стороне, стоя на ступеньках колесницы, а подле них 8-м человек поддерживали древки и шнуры балдахина. Все в траурных платьях, распущенных шляпах, перевязанных флером…»

Уже в лавре графиню отпели, литургию совершил митрополит с двумя архимандритами и священным собором. Погребли тело графини в церкви Святого Лазаря.

Граф пережил супругу на шесть лет. Он жаловался, что Прасковья оставила ему «навек неутешную печаль». А недобрый Никитенко говорит так: «По смерти жены он, кажется, окончательно помешался, никуда больше не выезжал и не видался ни с кем из знакомых».

Граф поселился в купленном в 1806 году у графа Панина имении Ульяновка неподалеку от столицы (имение не сохранилось, оно располагалось в районе проспекта Стачек, 206).

По легенде он предложил выйти за него замуж ближайшей подруге Прасковьи Ивановны – Татьяне Шлыковой-Гранатовой. Но та отказалась, взяв, однако, на себя воспитание малолетнего сына Прасковьи – Дмитрия.

Постоянной любовницей Николая Петровича стала другая актриса его театра – Елена Семёновна Козакова, родившая ему нескольких детей – Николая, Сергея, Любовь, Елену и Александра. Они получили фамилию Истровы и баронский титул.

В последние месяцы своей жизни, обращаясь к сыну, граф писал: «Я кончил путь жизни… Я испытал ее удовольствия и горести; горести всегда превосходили маловременное обольщение приятностей».

Странноприимный дом

В предсмертном письме к сыну Николай Петрович говорил: «Помни, что жизнь коротка, что весь блеск мира исчезнет и все живущие в нем переселятся в вечность, не взяв с собой ничего, кроме добрых дел».

Еще при жизни любимой супруги Николай Петрович Шереметев задумал выстроить на пути богомольцев из Москвы в Троице-Сергиеву лавру странноприимный дом или богадельню на 100 человек обоего пола. При богадельне была обустроена больница на 50 коек. Для строительства богоугодного заведения был выделен участок «на Черкасских огородах» близ церкви Преподобной Ксении