Шереметевы - Мария Баганова

образованными офицерами, в том числе с выдающимся поэтом Евгением Абрамовичем Боратынским. И каждый из них не упускал случая напомнить молодому графу Шереметеву, какой у него талантливый крепостной.

А графиня Чернышева даже прибегла к остроумной уловке. Пригласив Дмитрия Николаевича к себе, во время большого собрания она подошла к нему и с улыбкой, но достаточно громко, проговорила:

– Мне известно, граф, что вы недавно сделали доброе дело, перед которым бледнеют все другие добрые дела ваши. У вас оказался человек с выдающимися дарованиями, который много обещает впереди, и вы дали ему свободу. Считаю величайшим для себя удовольствием благодарить вас за это: подарить полезного члена обществу – значит многих осчастливить.

– Что мне делать с этом человеком? – с раздражением говорил Шереметев. – Я на каждом шагу встречаю ему заступников. Князь Голицын, графиня Чернышева, мои товарищи офицеры – все требуют, чтобы я дал ему свободу. Я вынужден был согласиться, хотя и знаю, что это не понравится дядюшке… Однако этому молодому человеку все-таки надо хорошенько намылить голову за то, что он наделал столько шуму. Точно я не мог, сам по себе, сделать того, что теперь делаю из уважения к другим.

«Я отказываюсь говорить о том, что я пережил и перечувствовал в эти первые минуты глубокой, потрясающей радости… Хвала Всемогущему и вечная благодарность тем, которые помогли мне возродиться к новой жизни!» – говорил Александр Васильевич Никитенко, ни словом не упоминая графа.

Впоследствии он мечтал выкупить свою мать и брата, но Шереметев не отвечал на его письма. «Вот я уже полноправный член общества, пользуюсь некоторой известностью и влиянием и не могу добиться – чего же? Независимости моей матери и брата! Полоумный вельможа имеет право мне отказать: это называется правом!» – негодовал Никитенко. Потом оказалось, что он был не совсем справедлив: да, спесивый граф не пожелал отвечать на письмо своего бывшего крепостного, это так, но он просто подписал отпускную его родственникам, без выкупа. Вероятнее всего, это было сделано по совету Василия Андреевича Жуковского.

Другие же крепостные Шереметевых не ждали милости от своих бар, они сами давали себе свободу. Прославился в народных песнях Иван Иванович Звонаренко – разбойник, промышлявший в 1823–1837 годах. Это был крепостной человек Шереметевых из слободы Алексеевки, Воронежской губернии.

Звонаренко окончил двуклассное училище, мечтал о поступлении в высшее учебное заведение, но, как крепостной, не был допущен к экзамену.

Он был талантлив: играл на гитаре, писал стихи, хорошо пел.

К нему по вечерам собирались дети местных «купцов». И вскоре их родители заметили, что дети переменились: перестали обвешивать покупателей, стали читать книги, задумываться… Родители решили, что Звонаренко плохо влияет на молодежь, и потребовали наказать его.

Ну а деревенский староста так и вовсе добился разрешения на публичную порку Ивана Звонаренко «за его развращающее влияние на молодых людей». Звонаренко, узнав об этом, скрылся. Его зачислили находящимся «в бегах» и постановили «по поимке сдать в рекруты».

Иван примкнул к шайке разбойников и скоро сделался ее главой и грозой местных помещиков. В народе ходил слух, что все награбленные деньги Звонаренко отдавал беднякам. Перед его именем дрожали богатые купцы и помещики, а особенно те из них, которые жестоко обращались с крестьянами.

Звонаренко так и не поймали, говорили, что он бросил разбой и исчез. Потом рассказывали, что он ушел в монастырь или что он появился в Москве под именем Ивана Непомнящего, был, наконец, арестован и отправлен в Сибирь как бродяга, что его в этапе сопровождала некая влюбленная знатная дама…

Нетитулованные Шереметевы

Братья фельдмаршала

Братья Фёдор, Василий и Владимир оставались в тени прославленного фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева. Они верно служили Родине, получали чины и звания, но ничем особым не выделялись. А Василий так и вовсе умудрился попасть в опалу, причем виноват он был сам.

В начале марта 1709 года Пётр I издал указ, по которому сын Василия Петровича, 18-летний Василий, в числе других сыновей дворян должен был отправиться «за море» изучать науки. Почему-то эта новость не обрадовала его родителя, который, чтобы избежать отъезда наследника, решил срочно его женить. Невестой выбрали княжну Ирину Фёдоровну Ромодановскую, дочь одного из ближайших к Петру людей – князя-кесаря Фёдора Юрьевича Ромодановского.

Государь узнал о намечавшемся браке и через Бориса Петровича запретил венчание. Однако Василий Петрович царя не послушался, что привело Петра в страшный гнев. Борис Петрович за брата заступаться не стал.

В распоряжении, направленном в Разрядный приказ, Пётр писал:

«Василию Шереметеву скажи, что сын ево наряжен ехать в европские государства для ученья. И как он был в армеи, тогда дядя его господин фельтмаршал указом ему сказал, чтоб он конечно ехал, а не женился, о чем и паки моим словом господин фельтмаршал писал потом к нему, Василью: потверждаю приказ, чтоб быть сыну ево; но он то все пренебрег и женился. Того ради сына ево тотчас отправь в надлежащий путь и более недели не давай сроку, а ево, Василья, за ту вину, отняв чин, пошли на работу городовую; а жену ево – в предильный дом, а дворы московские и загородные вели запечатать. И чтоб прямо работали так, как и простые».

Василий был отправлен в Англию, а отец его Василий Петрович должен был забивать сваи на строительстве укреплений вокруг Москвы. Не пощадили и мать: в течение трех месяцев Прасковья Михайловна работала на прядильном дворе вместе с арестантками.

Борис Петрович был вынужден ходатайствовать перед царем о помиловании брата и невестки. Пётр смилостивился и отменил наказание.

А потом выделил Василию Петровичу «порозжую землю по Первой линии на Большой Неве против Канец» в строящемся Санкт-Петербурге, рядом с ним получили участки Владимир Петрович и граф Михаил Борисович. Это была не награда, это была обязанность: все получившие участки должны были выстроить там дворцы, разбить сады – так и строился Петербург.

Еще один мезальянс

Из его потомков более всего известен внук – Василий Сергеевич.

Даже не имевшие графского титула Шереметевы относились к высшей аристократии, поэтому брак Василия Сергеевича Шереметева взбудоражил весь Петербург – уж больно велика была разница между женихом и невестой.

Василий Сергеевич получил отменное образование, слушал лекции в европейских университетах. Принимал участие в Русско-турецкой войне и был при осаде Очакова. Под Килией получил ранение в ногу и был уволен в запас в чине генерал-майора. Проживал в своем имении Богородском с «барской пышностью», как говорили современники: за столом у него собиралось человек 40.

Избранницей его стала красавица Матрёна Ивановна, урожденная Марченко, дочь небогатого и неродовитого полтавского майора. Брак этот считался мезальянсом, тем более что невеста так и не сумела избавиться от малороссийского выговора. А вот имя сменила и стала называться Татьяной в угоду столичным вкусам.

Знаменитый