Вологодчина в русском фольклоре - Николай Владимирович Уваров

Вытегрой, срубил старик Плотников церковь о двадцати пяти главах. Такого в наших местах допрежь не бывало. Кижский двадцатидвухглавый собор уж потом срубили, там, за Онего. Старики сказывали, что сам Великий Пётр план начертал.

«Давайте так вот и так. В память о крестьянском сыне Плотникове, моей царской вине».

Это исторический памятник был. Храм, говорили, всесоюзного значения. Теперь, правда, сожгли, мазурики.

В. Филимонова

Предание

На острие речного склона

Сосна висела высоко,

Как будто колокол зеленый

С обронзовевщим языком.

И Петр велел гребцам причалить.

Без передыху влез туда,

Где вровень с царскими плечами

Синела хвойная гряда

И земляничным ветром дуло…

Он сел, разувшись, на траве,

И государственная дума

Затяжелела меж бровей.

Деревни ближние окликав,

Собрали мужиков зараз

У той сосны, где Петр Великий

Сидел и пил холодный квас.

Столпились мужики тревожно.

А царь встает и говорит:

«Скажите, можно ли до Ковжи

Отсель самим веку прорыть?»

И отвечали: «Отчего же?

Как скажешь, царь, тому и быть.

Все можем для Руси, все можем —

Что турок бить, что речку рыть…»

Доволен Петр таким ответом.

На берег бочка сгружена —

И мужиков зовут отведать

За сговор царского вина.

Ох, и забористо царево,

Хмельно бордовое вино.

Под стать вину царево слово —

Оно и крепко. И красно.

Петр говорил, что краем здешним

Судам в столице должно плыть…

Быть нелегко Петром, конечно,

Но мужиком не легче быть.

Уехал Петр. А здесь, в топине,

В лесах, где испокон веков

И тропок нет, трещали спины,

Как на Неве у мужиков.

Пески сыпучи. Камни гладки.

И тяжен черный бурелом.

И это все – лопаткой-маткой

Да еще батькой-топором!

Но шли, как на Руси обычно,

За мастерами мастера.

Их безымянное величье

Великим делало Петра.

О славе не радели предки,

Но лишь о них напоминал

Вплетенный в северные реки,

Как будто кружево, канал.

И даже вот преданье это,

И то от них дошло до нас

О том, как Петр далеким летом

Пил под сосной холодный квас.

А. Романов

А. Завьялова. Жатва

Грязовец

Куда твой взор, Екатерина, не проник!

Ты из всех цариц едина

Свой взор устремила всюду,

В страну непроходимых мест…

Ты в дальнем севере узрела…

Где несчётная верста,

Где большие перелески,

Ехать с маятой всегда,

Где разбойников набеги,

Там явились города.

Из ничтожного села,

Между лесом и болот,

Среди низеньких избушек

Тут Грязовец наш возник.

Где пристанище разбоя,

Теперь стало место для суда.

К Екатерине мысленно взирая,

Благодарны будем завсегда.

Неизвестный поэт XIX века

Государева дорога

Как царь любил богатые чертоги,

ак полюбил я древние дороги

И голубые вечности глаза.

То полусгнивший встретится овин,

То хуторок с позеленевшей крышей,

Где дремлют пыль и обитают мыши

Да нелюбимый филин-властелин.

Н. Рубцов

Любой город, тем более уездный, должен иметь связь с губернией, другими городами. К ним вели дороги, именуемые на Руси трактами или большаками. Из Никольска на Великий Устюг шёл Устюгский тракт. Тракт из Никольска на Вологду появился позднее. Очень важным для Никольска был тракт на Шарью. И это несмотря на то, что Шарья находилась в Костромской губернии. С давних пор она имела для Никольска первостепенное значение. Она, как окно в центр России, местный путь «из варяг в греки». Путь этот был самым кратчайшим в цивилизацию – на Москву, Нижний Новгород, на Вятку, Урал и дальше на восток. Дорогу, которая вела из Шарьи в сторону Никольска и Великого Устюга через село Пыщук, называли Государевой. И не случайно. Строилась она по велению императрицы Екатерины Второй. Она прекрасно понимала необходимость и значимость данного деяния – соединить юг с севером. И не было более подходящего пути, чем оный. Нижний Новгород – Урень – Ветлуга – Шарья – Пыщуг – древнерусский город Великий Устюг – Котлас. Если даже официально никто не давал такого названия, то народ окрестил.

Все хотели видеть эту дорогу не только хорошей, но и красивой. Поэтому, наряду с основными работами по прокладке полотна, стали вдоль, на обочинах сажать молодые берёзки. Ещё лет 50 назад можно было видеть кое-где остатки старых насаждений и «вёрсты полосаты» вдоль тракта на Шарью. Дорогу старались делать надёжно. Там несколько лет назад при строительстве новой трассы рабочие извлекли любопытную находку – толстые, почерневшие от времени, дубы, распиленные вдоль. Ими была выстлана гать. Куда, как не на строительство Государевой дороги, а ни какой иной был употреблён столь дорогостоящий материал? А заготовили и привезли его за добрую сотню километров. И посадки аллей возле тракта, и особо прочная дубовая древесина, и верстовые столбы – всё это следы давно ушедших времён. Это уже история, история тех самых мест, той самой Государевой дороги – памятника прошлого нашей святой Руси.

В. Каплин

Пушкин Гоголю сказал…

Н.В. Гоголь по праву считал себя учеником А.С. Пушкина, внимательно выслушивал всякие советы, следовал им. Однажды Александр Сергеевич сказал Николаю Васильевичу, что в уездном городке Устюжне заезжий чиновник из Петербурга обобрал местных взяточников, плутов, расхитителей казённого добра. И посоветовал описать это подробнейшим образом. Николай Васильевич всё запомнил, кое-что дополнил из аналогичных историй России и написал гениальную и бессмертную комедию «Ревизор», отразив в ней дурные нравы, царившие в империи. Вот так провинциальная Устюжна, точнее, события, происходящие в ней, помогли Гоголю выйти в классики русской литературы.

В. Аринин

Сберегли, как могли

Прилуцкий монастырь, что под Вологдой, имеет многовековую историю, вписал немало славных страниц в православие на севере Руси, да и в жизни страны. Среди больших и малых дел было и такое. В 1812 году, перед сдачей Москвы