Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

поименованных выше лиц, сотрудники службы шерифа отыскали по меньшей мере ещё шесть человек, не только разговаривавших с Баррере в эти дни, но даже ходивших с ним смотреть боксёрский поединок, проводившийся вечером 12 апреля в Форт-Майер.

Мы не знаем, понимал ли Кемпбелл, насколько серьёзные тучи сгущались в те часы над его головой. Скорее всего, нет, поскольку никаких информационных «утечек» в прессу 20 июля не произошло, и подавляющее большинство обывателей, как и журналистов, пребывало в твёрдой уверенности, что прокурор Глоз вот-вот добьётся от Баррере признания вины и расследование на этом будет фактически закончено.

Но когда немногим ранее полудня 21 июля детективы повезли Герберта Кемпбелла на допрос, тот должен был насторожиться. То, что последовало далее, Герберта по-настоящему напугало. Прокурор Глоз, шериф Филдс и полдюжины детективов службы шерифа и полиции Вашингтона, сменяя друг друга, требовали от Кемпбелла признания вины и полного сотрудничества со следствием. Они убеждали его в том, что попытка риэлтора свалить вину за убийство на Германа Баррере лишает Кемпбелла даже шанса на снисхождение в суде. Как только ему официально будет выдвинуто обвинение в убийстве — то всё! — дорога перед ним окажется только в одну сторону — на «горячий» стул.

Во время допроса было устроено повторное опознание «краг», найденных в колодце на территории экспериментальной фермы. При этом перчатки были выложены на столе в ряду других перчаток схожего фасона, в том числе и точно такими, какие в действительности были проданы Кемпбеллу. Риэлтор как будто бы что-то заподозрил, его опознание на этот раз не было таким уверенным, как в конце апреля. После того, как он вторично указал на «краги», обнаруженные среди вещей Мэри Бейкер, шериф Филдс сообщил ему правильный ответ и добавил, что истинная модель известна от продавца магазина, в котором Кемпбелл приобрёл перчатки.

Это был сильный и хорошо продуманный удар! Кемпбелл перенёс его стоически, не продемонстрировав паники или растерянности. Он лишь сказал, что действительно был не очень уверен в опознании и, вообще-то, готов его отозвать. Такое поведение выглядело очень нехорошо…

Дальше стало интереснее. Когда в ходе допроса был затронут вопрос о времяпрепровождении Кемпбелла 11 апреля, риэлтор сделал в высшей степени неожиданное и важное уточнение. Он заявил, что во второй половине дня с клиенткой своего агентства Гвендолин Парсонс (Gwendolyn Parsons) совершил поездку в район Арлингтонского мемориального кладбища. Остановив автомобиль на Военной дороге, они провели в салоне некоторое время, после чего покинула машину и… отправились гулять по кладбищу. После прогулки парочка вернулась к автомашине и примерно в 16:30 уехала в Александрию, город, расположенный южнее Арлингтона.

Поскольку рассказ риэлтора о прогулке по кладбищу с потенциальным покупателем недвижимости может озадачить российского читателя, необходимо сделать небольшое пояснение, связанное с особенностями географии округа Арлингтон. Округ этот расположен на правом берегу реки Потомак, а столица страны город Вашингтон — на левом. Правый берег довольно крутой, его можно уподобить огромному амфитеатру, спускающемуся к воде, перепад высот превышает 50 метров на удалении 2 км от реки. По этой причине от Арлингтона в сторону столицы открывается прекрасный вид. Арлингтонское мемориальное кладбище, как и экспериментальная ферма, были разбиты на территории большого поместья главкома армии Конфедерации Роберта Ли, которое было конфисковано после окончания Гражданской войны 1861—1865 годов. Поместье это было очень дорогим не только из-за своей площади и близости к столице, но и благодаря отличному виду, который открывался на столицу.

Поэтому в том, что Кемпбелл в солнечный день привёз потенциального клиента на Военную дорогу и стал расхваливать местные красоты, ничего необычного или дикого не было. Загвоздка заключалась в тех деталях, которые поспешил уточнить риэлтор. По его словам, он припарковал автомашину неподалёку от ворот Шеридана, если точнее, то к северу от них, буквально возле той самой водопропускной трубы, где менее чем через сутки будет найден труп Мэри Бейкер. Кроме того, ранее Кемпбелл никогда не упоминал о встрече с Гвендолин Парсонс — эти имя и фамилия вообще не звучали из его уст. И вот теперь…

Гвендолин Парсонс.

Сделанное Кемпбеллом уточнение выглядело до некоторой степени комично, поскольку в действительности оно не обеспечивало его alibi. Риэлтор утверждал, будто оставался в обществе Гвендолин Парсонс до 16:30, но Мэри Бейкер находилась на рабочем месте до 17 часов. Как прогулка Кемпбелла по кладбищу в обществе молодой женщины доказывала его неучастие в убийстве другой женщины, произошедшем спустя более двух часов? Никак…

Допрос продлился более 12 часов. Около полуночи в открытое окно прокурорского кабинета влетела летучая мышь, потерявшая, по-видимому, ориентацию в пространстве. Кемпбелл, напуганный появлением летающей твари, соскочил со стула и, присев на корточки, прижался к столу Глоза. Его неподдельный испуг выглядел до некоторой степени комично, однако сам инцидент рождал неприятные ассоциации с широко известной народной приметой [у многих народов мира существует поверье, что птица, влетевшая в окно, символизирует скорую смерть кого-то из находящихся в помещении людей либо близкого им человека].

По общей тональности задаваемых вопросов риэлтор не мог не понимать, что ответы он даёт плохие, ему не верят и отношение к нему [прежде очень хорошее] радикально изменилось. Кемпбелл ждал ареста и примерно в час пополуночи решил обострить ситуацию, заявив, что очень устал и просит принести ему сигареты, а если сигарет не получит, то на вопросы отвечать отказывается. Ультиматум этот, впрочем, не вызвал ни малейшего раздражения, и прокурор Глоз милостиво отпустил его домой. Поспать, набраться сил, привести в порядок головушку… Демонстративная снисходительность и соучастие являлись элементом полицейской игры, всем членам следственной группы уже было ясно, что арест риэлтора неминуем, но сам риэлтор должен был понять это последним.

Вряд ли такую игру можно назвать тонкой, и мы можем лишь гадать, удалось ли прокурору Глозу и его помощникам усыпить бдительность Герберта Кемпбелла.

Для настоящего повествования имеет значение лишь то, что в 10 часов утра следующего дня, то есть 22 июля 1930 года, прокурор вошёл в кабинет дежурного судьи Хью МакКэффри (Hugh McCaffrey) и положил перед ним мотивировочную часть ордера на арест Кемпбелла. МакКэффри уже знал, кто к нему придёт и чем именно обоснует необходимость получения ордера, а потому он подписал необходимый документ без проволочек. Уже в 10:10 подписанный ордер был передан шерифу Филдсу, который пожелал лично арестовать убийцу Мэри Бейкер.

Арест был превращён в настоящее шоу с широчайшим привлечением прессы — на этом, кстати, настоял прокурор Глоз, который даже в самом кошмарном сновидении не мог себе представить, чтобы самое сенсационное в его карьере расследование завершилось тихим арестом. Пока шериф с группой помощников ехал в дому Кемпбелла, прокурор сделал пару-тройку коротких звонков, и к дому Кемпбелла помчались репортёры из Вашингтона, Ричмонда, Балтимора и даже Нью-Йорка. Да-да, из Нью-Йорка тоже выехали не менее трёх репортёров и трёх фотокорреспондентов, поскольку там тоже узнали, что сенсационное расследование близится к концу и в ближайшие часы имя убийцы Мэри Бейкер будет названо.

Примерно в 10:30 шериф вошёл в дом Герберта Кемпбелла, а когда вывел арестованного хозяина обратно через 25 минут, то увидел на лужайке несколько десятков репортёров, которые приехали на это место, дабы зафиксировать происходившее для истории. Тогда было сделано несколько фотографий только что арестованного Герберта Кемпбелла и конвоировавшего его шерифа Филдса. Так что след в истории остался.

Тот, кто попытается самостоятельно покопаться в старых американских газетах и почитать репортажи об аресте Кемпбелла, наверняка прочтёт о мужественном шерифе, лично защёлкнувшем наручники на запястьях коварного убийцы. Но сразу внесём ясность в эту маленькую деталь — шериф не надевал наручники на запястья Кемпбелла — тот вышел со свободными руками, более того, в одной из них он держал пиджак, который не стал надевать ввиду летней жары.

Что хорошо можно видеть на представленной фотографии.

Шериф Филдс (он позади) выводит Герберта Кемпбелла из его дома после ареста утром 22 июля. Американцы любят из всего устраивать