Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Это был очень разумный ход, формально подкреплённый к тому же неплохими юридическими основаниями. Убитая Мэри Бейкер являлась служащей федерального ведомства, и с большой вероятностью преступление было совершено на территории округа Колумбия, находившегося в федеральной юрисдикции. Тут, конечно же, сторона обвинения несколько «провисала», поскольку точное место начала преступления в последней декаде июля оставалось неизвестно, но такого рода детали поддавались до некоторой степени корректировке. Поскольку прокурор Глоз хотел получить «пять минут славы» и рассчитывал укрепить собственную репутацию участием в сенсационном деле, ему надлежало провести слушания в Большом жюри. Там бы он произнёс выдающуюся речь, которую затем растиражировали бы газетчики, и после вынесения желаемого обвинительного вердикта прокурор мог бы умыть руки, предоставив дальнейшую работу федеральным властям.

План был хорош, и уже в последних числах июля Лео Ровер (Leo A. Rover), Генеральный прокурор штата Вирджиния, вступил в переговоры с федеральным Департаментом юстиции о практической реализации этого замысла.

Другим важным направлением работы следственной группы стала проверка утверждений Герберта Кемпбелла, разумеется, с целью их опровержения. Помимо усилий оперативников, призванных обосновать отсутствие у обвиняемого alibi, большой интерес представляла также работа экспертов. Выше было сказано о том, что баллистическую экспертизу револьвера Кемпбелла провёл Уилмер Содер, доктор физики из Бюро стандартов, однако прокурор Глоз, судя по всему, руководствовался принципом «больше экспертиз хороших и разных», а потому, он поручил проработать вопрос о проведении дополнительных исследований револьвера «Еibar». В самом деле, если этот пистолет является важнейшей уликой, то давайте проведём повторную экспертизу и ещё раз докажем всем сомневающимся правоту обвинения!

Узнав, что в столичной полиции работает большой специалист по стрелковому оружию лейтенант Джон Фоулер (John Fowler), окружной прокурор связался с ним и выяснил, что тот готов провести сравнительную экспертизу пуль, выпущенных из револьвера Кемпбелла, с пулями, извлечёнными из тела Мэри Бейкер. Фоулер заверил Глоза в том, что ему хорошо знакомы самые современные методики изучения следов, оставляемых на пулях и гильзах, и он имеет практический навык работы со сравнительным микроскопом.

Одна из первых моделей сравнительного микроскопа.

Всё это прозвучало вполне убедительно, и уже 24 июля прокурор через лейтенанта Келли передал Фоулеру револьвер Кемпбелла и две из трёх пуль, извлечённых из тела Мэри Бейкер. (Напомним, что только две пули были пригодны для экспертного исследования, третья оказалась сильно деформирована, и след нарезов на её боковой поверхности не мог быть восстановлен). Через день лейтенант Келли вернул прокурору улики (то есть револьвер и пули), а вместе с ними передал и акт экспертизы, подписанный Фоулером. В нём констатировалась идентичность следов нарезов на эталонных и проверяемых пулях, что могло означать лишь одно — представленные к сравнению пули и отстрелянные перед началом экспертизы были выпущены из одного оружия.

То, что капитан полиции Фоулер полностью подтвердил вывод Уилмера Содера, явилось для обвинения очень хорошей новостью, но прокурор Глоз этим не удовлетворился. Он вознамерился провести ещё одну баллистическую экспертизу для того, чтобы… да кто ж его знает, для чего именно! По-видимому, прокурор исходил из того, что три экспертизы всегда лучше двух, и бюджет возглавляемого им подразделения вынесет однократную выплату в 350$.

Кроме того, упоминание о трёх экспертизах, давших одинаковые заключения, должно производить на любого слушателя подавляющее и деморализующее впечатление, а значит, пусть экспертиз будет три!

Роль третьего и важнейшего эксперта прокурор Глоз решил предоставить Кельвину Хукеру Годдарду, человеку уже широко известному к тому времени в США. По своему первоначальному академическому образованию тот являлся кардиологом, но в 1916 году в возрасте 25 лет Годдард попал на воинскую службу и там неожиданно для себя понял, что ручное огнестрельное оружие ему интереснее, нежели анатомия. В составе американского экспедиционного корпуса он попал сначала во Францию, а затем, после окончания военных действий, попутешествовал по европейским странам. В частности, он побывал в Бельгии, Германии, Польше, везде посещая заводы, выпускавшие огнестрельное оружие.

По возвращении в США в 1920 году и демобилизации в звании майора медицинской службы Годдард устроился работать в ту же самую больницу, из которой ушёл в 1916 году. Однако через несколько лет он, уже будучи в должности заместителя директора больницы, окончательно уверился в том, что занимается не своим делом и истинное его призвание — криминалистика. В 1924 году Годдард познакомился с Альбертом Хэмилтоном (Albert H. Hamilton), 65-летним экспертом-криминалистом, широко известным в Соединённых Штатах, и благодаря его протекции начал самостоятельную карьеру эксперта по вопросам криминалистики. Из больницы он, как нетрудно догадаться, ушёл, и к врачебной деятельности более не возвратился.

Полковник Кельвин Годдард.

Вскоре пути Годдарда и Хэмилтона разошлись, что не помешало первому весьма успешно строить свою карьеру. Кельвин специализировался на баллистической экспертизе, используя в своей работе сравнительный микроскоп, который, вообще-то, изобрёл в 1925 году вовсе не он, но он его значительно доработал и превратил в по-настоящему удобный и прикладной инструмент. Большую славу в масштабах всей страны принесло Годдарду участие в расследовании обстоятельств массового убийства, произошедшего 14 февраля 1929 года и известного под названием «Бойня в день Святого Валентина». Обстоятельства этого трагического инцидента, жертвами которого стали семь человек, были таковы, что бросали тень подозрения на чикагскую полицию.

В декабре того же 1929 года баллистическая экспертиза, проведённая Кельвином Годдардом, однозначно связала пули, извлечённые из тел жертв «Бойни в ведь Святого Валентина», с двумя автоматами «томпсон», найденными в квартире одного из чикагских гангстеров. Успешное раскрытие дела, казавшегося совершенно бесперспективным, произвело сильное впечатление как на обывателей, так и «законников». Годдард получил финансирование на реализацию собственного ide-fix — криминалистического центра, способного работать со следами и уликами всех типов. При Северо-Западном университете в Чикаго на Лэйк-Шор-драйв (Lake Shore drive) был возведён специализированный комплекс — первый в мире — в котором находились разнообразные лаборатории — токсикологическая, трасологическая, баллистическая, оптическая (для исследования документов).

К середине 1930 года Кельвин Годдард имел безупречную репутацию и пользовался большим авторитетом. В прессе его уважительно именовали «полковником», но это обращение свидетельствовало об уважении, а не обозначало воинское звание (воинскую службу, напомним, Годдард оставил в звании майора). В первой половине XX столетия в американском этикете существовала трактовка слова «полковник» вне связи с воинской службой. В этом месте можно привести весьма подходящий пример, который можно видеть в моём очерке «Персональная бактериологическая война доктора Хайда»[5], посвящённом криминальной драме, разыгравшейся в городе Канзас-сити в 1909 году. В этом очерке фигурируют два полковника — Хантон и Своуп — один из которых служил некогда в армии, а второй всю свою жизнь числился «штафиркой» (штатским) и даже пистолета в руках не держал. Но зато являлся миллионером и крупнейшим владельцем недвижимости в Канзас-сити и оттого уважительно именовался «полковником». Такая вот она, Америка!

Вернёмся, впрочем, к Кельвину Годдарду. Прокурор Глоз, крепко обдумав сложившуюся ситуацию, надумал обеспечить обвинение третьей по счёту баллистической экспертизой. И поручить её решил Годдарду.

Тот не отказался от заманчивого предложения, поскольку к концу июля «дело Мэри Бейкер» обсуждала уже вся страна и участие в нём сулило Годдарду не только лёгкий заработок, но и широчайшую рекламу. Причём бесплатную!

Расстояние от Вашингтона до Чикаго составляет одну тысячу километров. Лейтенант Келли, в сейфе которого после экспертизы Джона Фоулера хранился револьвер Кемпбелла и пули, извлечённые из тела Мэри Бейкер, не мог бросить дела в столице и отправиться в Чикаго по меньшей мере на 48 часов. Лейтенант и без того постоянно отлучался в Арлингтон, надолго оставляя подчинённый ему отдел без надлежащего контроля.

Было решено, что перевозку улик возьмёт на себя Бюро расследований федерального Департамента юстиции, предтеча нынешнего ФБР (аббревиатура ФБР (FBI) появилась только в 1935 году). В роли экспедиторов выступили два сотрудника Бюро — Сэмюэл Харди (Samuel W. Hardy) и Эрл Коннелли (E.J. Connelly). Последний из двух