Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

На следующий день во вторник 19 августа 1930 года в окружном суде Арлингтона состоялись слушания по переносу дальнейшего следствия и суда в округ Колумбия. Заседание это носило во многом формальный характер или, если угодно, технический. Помощник генерального прокурора штата Кэллом Джонс (Callom B. Jones) сделал краткий доклад, изложив хронологическую последовательность расследования убийства Мэри Бейкер, и в качестве обоснования виновности Герберта Кемпбелла приложил вердикт окружного Большого жюри.

Адвокат Смит протестовал против передачи дела в другую юрисдикцию, весьма здраво указав на то, что место совершения преступления не установлено, а то, что фигурирующая в обвинительном вердикте 16-я стрит в Вашингтоне якобы явилась таковым местом, никак не подтверждается материалами расследования. По этой причине указание на город Вашингтон как на место совершения убийства следует считать абстракцией в самом точном значении этого слова. Как несложно догадаться, это возражение не произвело впечатления на судью, и решение было принято без каких-либо проволочек.

Судья, кстати, был в своём праве, поскольку сложно локализовать преступное деяние по месту его совершения в том случае, если оно совершалось в движущемся транспортном средстве. Ну, в самом деле, задумайтесь на секундочку над тем, как точно осуществить привязку к географическим координатам в том случае, если преступление произошло в движущемся поезде… А если на борту океанского судна? А если в летящем самолёте? В этом смысле создание системы правоохранительных органов на транспорте, предпринятое в Советском Союзе едва ли не ранее всех прочих стран, следует признать мерой очень разумной и адекватной. Но в 1930 году американские правоохранители ещё были далеки от понимания необходимости разработки чего-то похожего…

Итак, что же последовало далее?

На протяжении следующих семи с лишком недель никаких принципиально важных подвижек в расследовании убийства Мэри Бейкер не происходило. В Вашингтоне готовился судебный процесс, дело неофициально считалось раскрытым, Герберт Кемпбелл был перевезён в тюрьму округа Колумбия. Чувствовал он себя плохо, заметно похудел и никак не мог набрать вес, хотя адвокат и жена регулярно его посещали и, как могли, пытались подкармливать. В каком-то смысле его положение было гораздо лучше, чем у абсолютного большинства других узников окружной тюрьмы, но проблема заключалась в том, что Герберт гораздо хуже переносил стресс. Помните пословицу «не в коня корм»? Это как раз такой случай!

11 октября 1930 года Фрэнк Кемпбелл, старший брат обвиняемого, собрал большую пресс-конференцию, на которую явилось до восьми десятков репортёров. Фрэнк произнёс зажигательную речь, которую мы сейчас с полным правом могли бы назвать деструктивной. Главный тезис, который взялся защищать брат обвиняемого, можно выразить лаконичной фразой «никогда не верьте экспертам». Для первой трети XX столетия подобный призыв выглядел очень и очень странным и даже не вполне адекватным.

Фрэнк в своём ярком монологе свалил в кучу всё, что можно было хоть как-то соотнести с представлением суду экспертных заключений по естественнонаучным вопросам. Разумеется, утверждая, что эксперты тупы, подлы и не заслуживают доверия. В качестве примеров он привёл несколько случаев вопиющего невежества и недобросовестности экспертов. Так, в одном случае эксперт по толщине волос определил возраст ребёнка, фрагмент скальпа которого был обнаружен в ходе следственных действий. Эксперт утверждал, будто ребёнок дожил до двух лет, хотя в действительности ему было всего-то два дня от роду! В другом случае эксперт по баллистике доказал, будто предъявленное суду оружие является орудием убийства, однако затем выяснилось, что этот пистолет был выпущен намного позже момента смерти жертвы. В третьем случае, о котором рассказал Фрэнк Кемпбелл репортёрам, баллистическая экспертиза была полностью сфальсифицирована, и когда экспертов обвинения поймали на лжи, те ответили, будто орудие убийства было собрано из разных пистолетов, потому-то следы на пулях и гильзах не соответствовали эталонным [автор пояснит, если кто не понял: речь идёт о случае, когда убийца разобрал пистолет и заменил ствол на полностью однотипный, взятый от другого пистолета. Идея, кстати, вполне рабочая, хотя лучше всего было бы бесповоротно избавиться от орудия убийства.]

Эмоциональное выступление Фрэнка Кемпбелла вызывало лёгкую оторопь. Он словно бы предлагал отказаться от естественнонаучного подхода к расследованию преступлений, основанному на тщательном исследовании материальных следов, и сосредоточиться на чисто юридических аспектах доказывания вины. Но это был полный абсурд, такой подход означал возврат в махровое средневековье, буквально в XII — XIII века, когда хорошо продуманная и регламентированная католической церковью процедура подменяла собой здравый смысл и исключала непредвзятый анализ улик.

Это был, конечно же, проигрышный путь, не суливший обвиняемому ничего хорошего. Странное заявление Фрэнка Кемпбелла объяснить можно лишь его паникой и полной дезориентацией. Он не понимал, что происходит и как адвокат будет защищать его брата. Пресс-конференция Фрэнка — это жест отчаяния, призванный привлечь внимание к судьбе Герберта и… в той обстановке совершенно бесполезный. Ибо таким образом помочь брату Фрэнк не мог при всём желании.

Другим очень странным тезисом, прозвучавшим в сделанном Фрэнком заявлении, стало смехотворное утверждение, согласно которому все должностные лица, с которыми он лично разговаривал — ну, то есть вообще все! — заявили ему о своём неверии в виновность Герберта. И прокурор Глоз, и лейтенант Келли, и начальник детективов Шелби, и даже шериф Фидлс — все эти почтенные джентльмены заверяли Фрэнка Кемпбелла в том, что в своих сердцах они хранят твёрдую уверенность в том, что Герберт Кемпбелл вообще ни в чём не виновен и скорый суд это докажет.

Автор должен признаться, что прочтение этого фрагмента заявления Фрэнка повергло меня, мягко говоря, в некоторую задумчивость. Фрэнк Кемпбелл ранее называл брата не очень умным человеком, но если Фрэнк действительно поверил словам всех перечисленных выше должностных лиц, то на фоне брата Герберта он выглядел просто идиотом. Разумеется, не в клиническом значении этого термина, а в сугубо бытовом. Совершенно очевидно, что никто из должностных лиц не желал вступать с Фрэнком в долгие, нервные и совершенно бессмысленные препирательства, а потому его хлопали по плечу, говорили, что верят в полную невиновность его братишки, и суд непременно сие докажет, после чего пожимали руку и выпроваживали за дверь. Удивительно то, что Фрэнк верил этой болтовне и не задавался простым вопросом: если все эти люди действительно верят в невиновность брата, то почему он до сих пор находится за решёткой?! Фрэнк Кемпбелл, похоже, вообще не чувствовал нюансов общения и принимал всё сказанное ему за чистую монету! Он не просто верил тому, что слышит из уст своих врагов, а даже на голубом глазу повторял услышанное репортёрам.

Речь Фрэнка просто поразительна, комментировать её, избегая обсценной лексики, очень сложно.

Защиту Герберта Кемпбелла вели адвокаты Чарльз Генри Смит и его помощник Люсьен Вандорен (Lucien Vandoren), группу обвинителей из четырёх человек возглавлял помощник столичного прокурора Уиллльям Коллинз, председательствовал на процессе судья Джесси Эдкинс (Jesse С. Adkins), известный юрист, успешный адвокат, одно время даже возглавлявший адвокатскую коллегию округа Колумбия. Прелиминарное заседание, призванное заслушать ходатайства сторон и принять регламент, состоялось 15 октября, а формальное открытие процесса состоялось во вторник 21 октября. Отбор присяжных прошёл без проволочек, по всему было видно, что стороны не намерены затягивать процесс и желают скорее перейти к рассмотрению дела по существу.

Джесси Эдкинс, судья на процессе по обвинению Герберта Кемпбелла в убийстве Мэри Бейкер. Снимок относится к 1928 году, когда Эдкинс являлся президентом коллегии адвокатов столичного округа Колумбия.

При открытии процесса подсудимый заявил о своей невиновности. Далее адвокат сообщил, что рекомендовал подзащитному не давать показания по собственному делу, на что его клиент согласился. При этом Смит подчеркнул, что в зависимости от того, как будут проходить слушания, это решение может быть пересмотрено.

В тот же день Чарльз Смит подал прошение о разрешении эксперту защиты провести баллистическую экспертизу. В качестве эксперта по баллистике был назван Альберт Хэмилтон, который специально для этого прибыл в столицу страны