Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

и с револьвером «Еibar» модели 1924 года, который принадлежал подсудимому). Была принесена коробка с патронами, и Годдард принялся лично снаряжать барабаны всех пяти револьверов двумя патронами. Надо сказать, что Годдарду никто не помогал и не мешал — он всё делал сам в том темпе, какой считал нужным, но все его действия, разумеется, осуществлялись под неусыпным надзором как обвинителей, так и защитников.

Происходившее вызвало, конечно же, огромное оживление как среди присяжных, так и зрителей. Появились желающие сделать ставки на исход экспертизы Годдарда. Некоторые репортёры, пользуясь задержкой в ходе заседания, побежали звонить в редакции, дабы первыми оповестить общественность о неслыханном в истории американского правосудия следственном эксперименте в ходе судебного процесса. Люди, стоявшие на улице, получив сообщения о странных событиях в зале, тоже заволновались… Кто-то считал, что предложение адвоката Смита — это жест отчаяния, кто-то же утверждал, что у адвоката есть некий план и он заманивает эксперта в ловушку. В общем, интрига нарастала!

Вход в здание окружного суда во время процесса по обвинению Кемпбелла в убийстве Мэри Бейкер. Стоящие внизу слушают пересказ стоящих на лестнице о происходящем в зале заседаний.

Главный обвинитель, сообразив, что отбить предложение адвоката не получится, решил руководствоваться мудростью «не можешь остановить процесс — возглавь его»! Заложив руки за спину, Уилльям Коллинз расхаживал вокруг полковника Годдарда, наблюдая за его манипуляциями, и время от времени вальяжно обращался к находившемуся тут же адвокату с довольно бессвязными репликами. Дескать, вы же понимаете, что четвёртая положительная экспертиза гарантированно отправит вашего клиента в камеру смертников?… вы отдаёте себе отчёт в том, что лишь оттягиваете неизбежную катастрофу?… Находившиеся в первых рядах репортёры слышали несколько фраз такого рода — Смит на эту болтовню реагировал очень спокойно, он молчал и только улыбался.

В интервале 11:40—11:50 полковник Годдард отстрелял 10 патронов из пяти револьверов и, опрокинув корзину, вытащил из рулонов ваты 10 пуль. Взяв со стола с уликами две пули, убившие Мэри Бейкер — они лежали в отдельном от третьей пули бумажном пакете — он передал их судебному маршалу, которому предстояло доставить улики в гостиничный номер эксперта. Годдард привёз с собой из Чикаго сравнительный микроскоп и предполагал провести экспертизу в гостинице. Также судебный маршал получил и другой бумажный пакет, в котором находились 10 пуль, собственноручно извлечённых экспертом из рулонов ваты.

После этого полковник Годдард покинул зал заседаний в обществе судебного маршала. А процесс покатился по своим рельсам далее.

В тот же самый день началось так называемое «дело защиты», то есть предъявление суду тех свидетелей и улик, что были призваны доказать невиновность подсудимого. Первым свидетелем защиты стала жена подсудимого Рут Каллахан-Кемпбелл. Женщина категорически настаивала на том, что Герберт оставался дома с нею и её сыном ранним вечером 11 апреля, и он никак не мог находиться на Военной дороге ни в 18, ни в 19, ни в 20 часов того дня. Главный обвинитель Коллинз провёл допрос женщины в несвойственной ему деликатной манере. Строго говоря, он задал Рут всего один вопрос, прозвучавший примерно так: если бы муж её в действительности отсутствовал в интервале от 17 до 19:30, она бы в этом призналась? Женщина ответила утвердительно, и Коллинз на этом допрос закончил.

На следующий день — во вторник 28 октября — дали показания пасынок подсудимого Эдвин Каллахан и трое его приятелей по скаутскому отряду — Чарльз Уэнрих (Charles Wenrich), Чарльз Моррис (Charles Morris) и Уилльям Хант (William Hunt). Все они подтвердили факт появления Герберта Кемпбелла на собрании отряда в 19:30 11 апреля или даже чуть ранее. Они отвергли возможность какой-либо путаницы по месту и времени и сообщили множество мелких деталей, придававших достоверность их словам, в частности, то, что Герберт Кемпбелл пожал руку их наставнику Томасу Кингу и перебросился с последним несколькими словами.

Далее для дачи показаний в свою защиту был вызван сам Герберт Кемпбелл, и проведённые в кресле свидетеля часы показались ему, наверняка, одними из самых неприятных в жизни — такими, что запоминаются на всю жизнь. Подсудимый честно признал, что обманывал следствие, наводя тень подозрения на Германа Баррере — тот действительно украл перчатки из его стола, но это были не те перчатки, которые были предъявлены при опознании. История с пистолетом была выдумана подсудимым от начала до конца с единственной целью заставить отыскать и арестовать-таки Баррере… Признаваться в подобном всегда неприятно, а уж делать это перед огромной толпой, при этом сознавая, что на кону стоит собственная жизнь — стыднее сто крат, да и страшнее… Ибо если признание покажется неубедительным, то прогулка в камеру смертников станет неизбежной!

Во время ответов на вопросы адвоката Смита подсудимый несколько раз повторил, что полностью признаёт вину в обмане следствия и попытке ввести правоохранительные органы в заблуждение и готов понести то наказание, которое за подобное правонарушение определит суд. Но Мэри Бейкер он не убивал, знаком с ней не был и никогда с ней не встречался, револьвер его не покидал пределов дома и не мог быть использован для совершения убийства. И выводы трёх баллистических экспертиз, признавших орудием убийства принадлежащий ему испанский револьвер «Еibar» 32-го калибра, он объяснить не может.

Лоудон Кемпбелл, отец обвиняемого, проходит в зал заседаний в сопровождении друга семьи.

Главный обвинитель Уилльям Коллинз вдоволь поиздевался над незадачливым манипулятором. Надо сказать, что помощник окружного прокурора вообще являлся человеком довольно бесцеремонным и дурно воспитанным. Когда такой человек обладает большой властью и его защищает авторитет Закона, то брань его выглядит особенно отвратительно. Коллинз завил, что не верит, будто Кемпбелл когда-либо добровольно признал бы свою ложь, и даже если бы Баррере грозила смерть по обвинению в убийстве Мэри Бейкер, Кемпбелл не стал бы спасать оболганного им человека. Припомнил главный обвинитель и то, как подсудимый видоизменял во время допросов собственные показания о времяпрепровождении 11 апреля. В этой части, он был, кстати, прав, Герберт Кемпбелл в разное время действительно по-разному описывал свои перемещения в тот день, о чём в этом очерке упоминалось.

Помощник окружного прокурора во время перекрёстного допроса не церемонился с подсудимым, но последнему вряд ли следовало на это обижаться — Герберт Кемпбелл мало походил на невинную жертву. То, что с ним случилось, явилось следствием его собственного поведения — по-настоящему отвратительного и инфантильного — и теперь Герберту приходилось за это расплачиваться.

Побывала на свидетельском месте и Гвендолин Парсонс — та самая женщина, с которой Кемпбелл 11 апреля во второй половине дня совершил поездку в район Арлингтонского мемориального кладбища для того, чтобы полюбоваться видом, открывавшимся на столицу страны. Показания эти интересны для нас тем, что Гвендолин описала последовательность событий того дня намного более благоприятную для подсудимого, нежели это сделал сам подсудимый. В частности, Герберт Кемпбелл утверждал во время допросов и повторил эти слова в суде, будто его автомобиль пробыл в районе «Ворот Шеридана» до 16:15 — 16:30, причём около 40 минут до того он гулял по кладбищу вместе с Гвендолин. Так вот, сама Гвендолин заявила, что находилась в автомашине Кемпбелла до 17 часов, и по кладбищу они вообще не гуляли. Если Кемпбелл утверждает иное, то, стало быть, он путает её с другим клиентом.

И это была очень хорошая поправка, подкреплявшая утверждения защиты о наличии у подсудимого alibi, причём заявление это делал отнюдь не сам подсудимый (что было бы объяснимо), а лицо, вообще не заинтересованное в выгораживании потенциального преступника.

Происходившее в зале заседаний, по-видимому, сильно раззадорило главного обвинителя — тот почувствовал, что инициатива ускользает из его рук. Подростки-скауты и Гвендолин Парсонс выглядели очень хорошо, и слова их звучали абсолютно достоверно, а потому наивные присяжные могли поверить в alibi подсудимого, чего обвинитель, конечно же, допустить не мог!

Гвендолин Парсонс.

Утром 29 октября Уилльям Коллинз заявил ходатайство судье Эдкинсу о передопросе двух свидетелей обвинения, дававших показания ранее. Своё желание обвинитель объяснил необходимостью уточнить детали, на которых прежде не был