Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

из Оберна. Это ходатайство было удовлетворено, и Хэмилтон провёл экспертизу в специально выделенной ему комнате в здании суда. Его появление вызвало немалое оживление среди представителей прессы и рядовых зрителей. Выше уже отмечалось, что Хэмилтон, несмотря на ряд болезненных поражений в судах, был хорошо известен и популярен. Приезд эксперта в Вашингтон сулил острый конфликт между техническими специалистами противоборствующих сторон, что, разумеется, добавляло неизбежному противостоянию остроты.

Об этом процессе можно рассказать как очень подробно, так и, напротив, поверхностно, без уклонения в разнообразные детали и уточнения. Автор склонен пойти по второму пути по крайней мере по двум причинам. Во-первых, практически весь обвинительный материал в этом очерке уже изложен и переписывать однажды написанное вряд ли нужно. Во-вторых, как мы увидим из последующего хода событий, всё самое важное во время этого суда произошло в самом его конце и оказалось вообще не связано с решениями и действиями стороны обвинения. Другими словами, сольную партию исполнял адвокат Смит, и сторона обвинения противопоставить ему ничего не смогла.

Тем не менее, на некоторых моментах имеет смысл заострить внимание — они не лишены интереса и позволяют понять общую фабулу происходившего в зале заседаний.

Сторона обвинения начала процесс очень бодро, энергично опрашивая свидетелей, излагавших ход событий апреля 1930 года. В суде появился Кларенс Джонстон, тот самый, кто отыскал в колодце на территории фермы выброшенные вещи убитой женщины, и прокурор Коллинз допросил его чрезвычайно корректно. Ещё бы, ведь теперь этот человек стал очень важным свидетелем! О том, что Джонстон вместе с друзьями сделался на некоторое время подозреваемым, никто, разумеется, вспоминать не стал — этот пустяк выставил бы окружную прокуратуру Арлингтона в крайне неблагоприятном свете. Не стал также главный обвинитель вспоминать и о многом другом, например, о выстрелах, якобы слышанных Робертом Говардом и Альбином Андерсоном вечером 11 апреля на окраине Росслина, что хорошо понятно — теперь обвинение считало, что их показания не имеют отношения к делу и Мэри Бейкер убивали не там и не тогда. Разумеется, никто не стал вспоминать и о живописном рассказе Бетти Коллинз, которая якобы стала свидетельницей ссоры, закончившейся кровавой драмой… А ведь в начале расследования все упомянутые лица благодаря неумеренной и совершенно неуместной болтовне прокурора-футболиста Глоза были объявлены важнейшими свидетелями, и о них написали газеты на всей территории страны от Атлантики до Тихого океана.

Обвинение дипломатично обошло молчанием существование других «важных» свидетелей — Квартермауса и Ллойда — тех самых работников земснаряда, что якобы видели убийцу, который даже продал Квартермаусу вещи Мэри Бейкер. Эта удивительная деликатность хорошо понятна — ни Квартермаус, ни Ллойд не опознали Герберта Кемпбелла, а потому интереса для обвинения уже не представляли. Кстати, Квартермаус когда-то опознал убийцу в бедолаге Сиссоне, но… кто станет вспоминать о подобном пустяке спустя полгода, не так ли?

Зато вместо прежних «важных» свидетелей появились новые не менее важные. Некие Бенджамин Крэддок (Benjamin Craddock) и Джеймс Ли Мастер (James A. Le Master) рассказали 23 октября об увиденной ими 11 апреля странной сцене — некая женщина боролась в автомобиле с неким мужчиной. Инцидент этот произошёл якобы на пересечении 16-й стрит и улицы Е в городе Вашингтоне около 18 часов, возможно, чуть ранее. Адвокат Смит не стал утруждать себя изощрённым перекрёстным допросом и лишь осведомился у обоих свидетелей: узнают ли они боровшегося мужчину в ком-либо из находящихся в зале? Важные свидетели никого не опознали.

Адвокат на этом интерес к ним потерял. Что легко объяснимо — люди эти появились в суде с единственной целью: с их помощью сторона обвинения «передвигала» время нападения на 18 часов, а место — в пределы столицы.

Вот и вся премудрость…

Важнейшей частью процесса явились, разумеется, показания экспертов обвинения по баллистике, ведь именно их аргументация являлась, по сути, единственным, чем можно было уличить подсудимого в совершении инкриминируемого преступления. Смит отнёсся к появлению этих специалистов на удивление равнодушно и не пытался опровергнуть их утверждения. К утру понедельника 27 октября, когда свидетельское место занял полковник [он же майор] Годдард, последний из экспертов обвинения, казалось, что адвокат Смит бездарно провалил защиту и Герберт Кемпбелл вот-вот получит билет на «горячий» стул.

В ходе судебного процесса газетные художники делали быстрые зарисовки (скетчи), позволявшие читателям получить представление об облике тех или иных действующих лиц. Некоторые из этих зарисовок можно без преувеличения назвать весьма характерными и по-настоящему высокохудожественными. В настоящем блоке представлены некоторые из таких скетчей. Верхний ряд: шериф Филдс и лейтенант Келли. Нижний ряд: свидетель Кларенс Джонстон, нашедший вещи в колодце на территории фермы, прокурор Глоз, эксперт обвинения Уилмер Содер.

Полковник Годдард быстро и доходчиво рассказал присяжным о технологии изготовления ручного огнестрельного оружия, формировании полей нарезов посредством протягивания сверхпрочного дорна через просверленный в стволе канал, природе образования следов на боковых поверхностях пуль и донных частях гильз, после чего перешёл к описанию экспертизы, проведённой в рамках данного дела. Он предъявил фотографии, сделанные во время экспертизы, убедительно доказал идентичность следов на пулях, извлечённых из тела Мэри Бейкер, и пулях, отстрелянных им лично до начала экспертизы. Всё это выглядело очень солидно и абсолютно неопровержимо.

Обвинитель задавал эксперту наводящие вопросы, и Годдард безукоризненно на них отвечал, в общем, выступление его прошло без сучка без задоринки.

Пришло время перекрёстного допроса. Адвокат Смит начал его с довольно тривиальных уточнений организационных деталей, связанных с получением Годдардом проверяемого оружия и пуль. Всего адвокат задал пять вопросов, после чего обратился к эксперту с довольно неожиданной просьбой. Смит сообщил, что никаких улик, прямо изобличающих обвиняемого в совершении инкриминируемого преступления не существует, всё обвинение строится на экспертном заключении специалистов по баллистике. Между тем речь идёт о человеческой жизни, и допущенная Годдардом ошибка может привести подсудимого на электрический стул. Адвокат подчеркнул, что эксперт защиты по баллистике — ещё, кстати, не допрошенный — будет оспаривать точность заключений экспертов обвинения, а потому… тут Смит сделал выразительную паузу… а потому защита предлагает сейчас мистеру Годдарду повторить экспертизу прямо в зале суда на глазах присяжных и судьи. В экспертизе будет использовано пять револьверов одного калибра близких по типу и устройству, и одним из этих револьверов станет принадлежавший мистеру Кемпбеллу пистолет, фигурировавший в качестве главной улики. Мистер Годдард лично отстреляет по две пули из каждого револьвера, после чего возьмёт пули, убившие Мэри Бейкер, и сравнит их с полученными 10-ю в ходе отстрела. Поскольку четыре пистолета заведомо не имеют отношения к делу, то совпадение лишь с двумя из 10 пуль будет свидетельствовать о том, что в числе сравниваемых действительно имелся тот револьвер, что явился орудием убийства.

Главный обвинитель, услыхав о столь странной инициативе, буквально подпрыгнул на своём месте и взорвался бешеным огурцом, требуя не превращать суд в фарс и цирковое представление. Судья, однако, остановил обвинителя и выслушал предложение адвоката заинтересованно. Следует отдать должное и полковнику Годдарду — тот явно впечатлился тем, что его решение напрямую влияет на жизнь человека, и эксперт, судя по всему, не готов был принять на себя такую морально-нравственную ответственность.

После совсем непродолжительного раздумья Годдард согласился провести предложенный Смитом эксперимент. В конце концов, эксперт сам четвертью часа ранее убеждал присяжных в том, что следы нарезов на боковых поверхностях гильз уникальны, а стало быть, ему не составит ни малейшей проблемы отыскать среди 10 путь те две, следы на которых совпадут со следами на пулях, убивших Мэри Бейкер.

Быстро был принесён большой металлический мусорный бак, и в него загрузили полтора десятка скрученных рулонов ваты — всё это было заблаговременно подготовлено защитой. Появились четыре револьвера, также заблаговременно приготовленные Смитом — один из них являлся испанским и три американскими «Smith & Wesson». (Следует иметь в виду, что револьверы, произведённые на оружейном заводе в испанском городе Эйбар, являлись фактически «репликами» американских «Smith & Wesson», то есть все четыре пистолета были очень схожи как между собой, так