Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Неужели Смит действительно решится заказать независимую баллистическую экспертизу? А вдруг её результат совпадёт с выводами трёх предшествующих экспертиз? А если не совпадёт, то как адвокат станет опровергать других экспертов?

Ситуация и впрямь выглядела неординарной и таила в себе большую интригу, но именно в те августовские дни никто ничего журналистам разъяснять не стал. Адвокат Смит, появившийся, наконец-то, в Александрии вечером 18 августа, от какого-либо общения с пишущей братией уклонился, а к Хэмилтону репортёры даже и приставать не стали — тот всегда вежливо разговаривал с акулами пера, но свою текущую работу никогда не комментировал. И это знали все…

Альберт Хэмилтон (слева) с сыном Робертом изучают орудие убийства во время подготовки баллистической экспертизы.

Буквально в те же самые дни, о которых сейчас идёт рассказ — то есть 16, 17 и 18 августа 1930 года — произошли ещё кое-какие события, заслуживающие упоминания.

Прежде всего, федеральная организация ветеранов войн «Американский легион» поручила своему адвокату Герберту Уорду (Herbert S. Ward) принять участие в защите интересов Герберта Кемпбелла. Последний служил в годы Мировой войны в Вооружённых силах и являлся членом «ветеранской ячейки №824», статус участника боевых действий давал ему определённые привилегии, весьма важные для находящегося в тюрьме человека. «Американский легион» выплатил Герберту Уорду аванс в размере 100$, получив которые адвокат направился в офис Чарльза Смита и заявил о своей готовности работать по его поручениям.

В последующие дни и недели Уорд активно перемещался между домом Кемпбелла, офисом окружного прокурора и тюрьмой, подавая всевозможные ходатайства, связанные с бытовыми аспектами содержания обвиняемого в тюрьме. Следует помнить, что речь идёт о самом пике «Великой депрессии» и обусловленном этим неблагополучии малообеспеченных людей (а подследственных, запертых в тюремных камерах, с полным правом можно считать малообеспеченными, даже если на свободе они были достаточно богаты). Питание лиц, содержавшихся в американских тюрьмах в начале 1930-х годов, было ужасным — хлеб, капуста, варёная свёкла, какао — а такие продукты, как сыр, молоко, мясо, рыба, куриные яйца отсутствовали напрочь. Поддержка Уорда, посещавшего Герберта Кемпбелла почти ежедневно и буквально кормившего того во время встреч в адвокатской камере, очень помогла обвиняемому.

В этом месте можно упомянуть о том, что Кемпбелл чрезвычайно болезненно перенёс арест и последующее заключение. Когда он появился на людях во время заседания Большого жюри 15 августа, все видевшие его ранее отметили необычную худобу арестанта. За немногим более чем три недели пребывания в тюрьме Кемпбелл потерял в весе более 7 кг — это прямо-таки убийственное свидетельство пережитого стресса! Поэтому не будет большим преувеличением сказать, что поддержка Герберта Уорда оказалась для Герберта Кемпбелла очень своевременна и полезна.

Другим интересным моментом, обусловленным скорой передачей «дела Мэри Бейкер» в федеральную юрисдикцию, стало назначение на должность главного обвинителя Уилльяма Коллинза (William H. Collins), помощника прокурора округа Колумбия. Тот, кто читал мой очерк «1929 год. Кто убил Вирджинию МакФерсон?», в этом месте должен сразу же насторожиться. Дело заключается в том, что Уилльям Коллинз — это один из антигероев этой весьма мрачной криминальной драмы, так и не получивший справедливого воздаяния. В своём месте упоминалось о том, что осенью 1929 года инспектор столичной полиции Шелби и лейтенант Келли засветились в крайне-крайне-крайне «токсичной» истории, связанной с попыткой выдать убийство молодой медсестры Вирджинии МакФерсон за самоубийство. Они уничтожили улики, сфальсифицировали результаты коронерского расследования, подделали свидетельские показания и выставили честного патрульного полицейского амбициозным мифоманом.

Коллинз принимал во всём этом непотребном действе самое активное участие. Это именно он прибыл на место происшествия и приказал находившимся в апартаменте убитой медсестры полицейским «заканчивать возню». Именно по команде помощника окружного прокурора была снята полицейская охрана, хотя формально никто в полиции не подчинялся Коллинзу. По приказу этого чиновника лейтенант Келли передал ключи от апартаментов, явившихся местом преступления, подозреваемому и разрешил тому забрать вещи, в результате чего уже через несколько часов были удалены важнейшие улики, в том числе и кафельная плитка со следами высохшей крови.

В общем, Коллинз вместе с инспектором Шелби и начальником Отдела расследования убийств Келли принял самое активное участие в развале не начавшегося толком расследования и уничтожении улик. Делал он это, разумеется, осмысленно и целенаправленно. Причиной коррупционного сговора явилось то, что мать главного подозреваемого — мужа Вирджинии МакФерсон — на протяжении многих лет являлась секретарём трёх министров обороны Соединённых Штатов. Здесь и сейчас невозможно пересказать фабулу очерка «1929 год. Кто убил Вирджинию МакФерсон?» — она слишком длинна и запутанна — но не подлежит сомнению то, что все упомянутые выше лица [Коллинз, Шелби, Келли] были крепко повязаны коррупционными связями и фактически являлись членами единой преступной группировки в правоохранительных органах столицы.

Уилльям Коллинз, помощник прокурора округа Колумбия. Фотография сделана в марте 1934 года.

И вот теперь помощник окружного прокурора Уилльям Коллинз возник в новом сенсационном расследовании, где ему предстояло сыграть роль далеко не последнюю. Причём заметьте, он вновь действовал в компании со своими дружками и подельниками по преступному промыслу — инспектором Шелби и лейтенантом Келли.

В те же самые августовские дни в истории, связанной с обвинением Герберта Кемпбелла в убийстве Мэри Бейкер, возник и генеральный прокурор штата Вирджиния Лео Ровер (Leo A. Rover). Это даже может показаться удивительным — чиновник такого уровня долгое время хранил молчание и ни единым словом не выражал своего отношения к происходившему. Пока бывший футболист Уилльям Глоз совершал воистину обезьяньи прыжки, перепрыгивая с одного «отличного обвиняемого» на другого — вы только вспомните, сколько их уже было! — Лео Ровер демонстрировал уникальную адекватность, самоустранившись от потенциально очень «токсичной» истории. По-видимому, он не особенно верил в таланты как подчинённых шерифа Филдса, так и мощных детективов столичной полиции под командованием оскандалившегося на всю страну годом ранее лейтенанта Келли. По-видимому, Генеральный прокурор руководствовался весьма здравой истиной, выведенной на большом личном опыте, а именно: если полиция не раскрыла преступление за несколько дней, стало быть, она его вряд ли когда-то раскроет.

Тем не менее отмолчаться Роверу не удалось. 18 августа, когда стало известно, что адвокат Смит ездил в Оберн и встречался с Альбертом Хэмилтоном, репортёры бросились к главному вирджинскому прокурору за разъяснениями. Их интересовала возможность проведения независимой баллистической экспертизы, а также все связанные с этим детали, в частности, возможность передачи в руки частного лица орудия преступления и пуль, извлечённых из тела Мэри Бейкер. Всем уже было ясно — дело уходит из юрисдикции штата и переходит к прокуратуре округа Колумбия, а раз так — то кто и когда будет санкционировать баллистическую экспертизу защиты?

Лео Ровер совершенно спокойно ответил репортёрам, что существует определённый порядок рассмотрения ходатайств о назначении экспертиз в интересах защиты и порядок проведения таковых. Насколько известно ему, генеральному прокурору штата, адвокат Чарльз Смит никаких прошений, связанных с разрешением такого рода экспертизы, не подавал. Если же он подаст соответствующий запрос, тот будет рассмотрен согласно существующим правилам. После этого прокурор заявил, что ему известно о проведении трёх баллистических экспертиз — доктором Содером, лейтенантом столичной полиции Фоулером и майором Годдардом — и все они подтвердили то, что пули, убившие Мэри Бейкер, были выпущены из револьвера Кемпбелла. В этом месте интересно отметить то, что уважаемый прокурор назвал «полковника» Годдарда майором, что по существу было совершенно правильно. Тем самым Ровер дал понять, что не разделяет восторженного отношения к Годдарду и для него он имеет лишь то звание, что получил на действительной военной службе.

Лео Ровер, генеральный прокурор штата Вирджиния, понимая «токсичность» затянувшегося расследования убийства Мэри Бейкер, старался дистанцироваться от этой истории. Он сразу же поддержал идею о проведении суда в Вашингтоне и передачи столичной прокуратуре сомнительной