34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

— Мы попросим вас остаться на несколько часов, чтобы как следует побеседовать, — говорю я. — Так мы немного больше узнаем о вашем общем состоянии здоровья и личной истории.

— Конечно, — отвечает он. — Я сделаю так, как вы считаете нужным.

По радио раздаются радостные крики толпы, затем одиночный крик и приглушенный удар по мячу. Радио выключается.

— Я люблю ее, — говорит Терри.

Мы пожимаем руки.

— Мы скоро вернемся.

— Я люблю ее, — повторяет он.

Абдул излагает наш план медбрату Моисею. Мы решаем, что Терри останется в больнице до тех пор, пока врач-консультант не проведет психиатрическую оценку позднее в этот же день. Если Терри попросится уйти раньше, его не отпустят.

В конце отделения для пожилых людей еще одна тяжелая дверь, которая тоже открывается с помощью магнитной полосы на удостоверении личности. Мы идем по короткому коридору, затем еще по одному и в итоге оказываемся на месте.

«Безопасное» место очень похоже на тюремную камеру. Оно примерно пять метров в длину и три в ширину. Здесь есть лишь обитая мягким материалом скамья, привинченная к полу. Никаких предметов мебели, никакого декора. На одной из стен есть огромное смотровое окно.

Я, Абдул, медбрат Ибрагим и медсестра Кимберли стоим в тесном помещении по другую сторону окна из поликарбоната. Мы все наблюдаем за крупной женщиной с обесцвеченными волосами, которая возбужденно ходит по камере.

— Где вы были? — спрашивает Кимберли. Она не столько удивлена, сколько огорчена нашим опозданием. Мы пожимаем плечами.

— Это Кейтлин, — продолжает она, кивая головой в сторону женщины по другую сторону окна. — Ей сорок один год. У нее биполярное расстройство, и она, похоже, сейчас в маниакальной фазе.

Последнее предположение подтверждается, когда Кейтлин подбегает к окну, сжав над головой кулаки, и ударяет по нему. Толстое окно из поликарбоната дребезжит от ее гнева.

— Выпустите меня, гребаные придурки. Гребаные… Выпустите… Меня…

После каждого слова она стучит в окно кулаками.

По природе своей люди склонны опасаться того, кто находится в непосредственной близости от них и хочет причинить им вред. Нам трудно игнорировать сильнейшую ярость Кейтлин.

— Есть ли психотические симптомы? — спрашивает Абдул.

— Ничего очевидного. Она так возбуждена с того момента, как ее сюда привезли. Компьютерная система снова не работает, поэтому мы не можем ознакомиться с ее картой. Однако мы связались с ее мужем, и он уже едет.

Кимберли пересказывает нам историю, которую ей рассказали полицейские, доставившие сюда Кейтлин.

Ранее в тот же день она бродила по оживленной улице, пила пиво из банки и оскорбляла прохожих. Кто-то вызвал полицию. Затем она зашла в паб и начала кричать на посетителей.

Когда приехала полиция, она стала ругаться и кричать еще громче. Когда стражи порядка попытались ее задержать, она ударила женщину-полицейского по лицу и прокусила палец мужчины-полицейского до кости. Сейчас он находится в отделении неотложной помощи, где с ним работают пластические хирурги.

Я осторожно смотрю на женщину в окно. Она высокая и полная. Поскольку на улице жарко, на ней тонкий жилет и юбка. На ее жилете написано курсивом: «Женщина-тигр». Она босиком ходит по изолятору и что-то бормочет под нос. У одной из стен стоят ярко-красные туфли на высоких каблуках. Она сильно потеет. Я отвожу взгляд с инстинктивным уважением, но уже слишком поздно. Теперь Кейтлин стоит прямо перед окном, занимая большую его часть. На ее бледном лице блестящие красные губы в тон туфель.

— На что уставился, придурок?

Я не могу придумать, что сказать. Абдул берет ситуацию под контроль и говорит через окно:

— Кейтлин, мы психиатрическая бригада. Мы здесь, чтобы помочь.

Кейтлин оценивает его взглядом, а затем продолжает кричать, стуча кулаками по стеклу, чтобы подчеркнуть каждый слог:

— Вы… пус… ти… те… ме… ня…

— Сначала мы должны оценить ваше психическое состояние, — говорит Абдул.

— Я убью вас, — говорит Кейтлин и бросается на пластиковое окно.

Мы пытаемся возобновить профессиональный разговор перед дребезжащим окном. Чем быстрее проведем психиатрическую оценку, тем быстрее введем ей седативный препарат, определим в палату и уйдем от нее.

Через некоторое время Кейтлин перестает бить по окну и ставит на него руки. Я вижу ее длинные красные акриловые ногти, четыре из которых сломаны. Она снова начинает бродить по изолятору.

Абдул решает, что настал момент приблизиться к ней. Он подходит к двери и открывает ее сантиметров на двадцать. Он встает на пороге, поставив одну ногу на пол изолятора.

— Кейтлин, могу я поговорить с вами? — спрашивает он спокойно.

— Я хочу выпить.

— Я могу принести выпить. А еще я хочу поговорить с вами.

— Вы для меня пустое место. Я хочу выпить и убраться отсюда. ХОЧУ ВЫПИТЬ И УБРАТЬСЯ!

Двигаясь с поразительной скоростью, Кейтлин берет в правую руку красную туфлю и швыряет ее в Абдула с другого конца изолятора. Он тоже двигается быстро и закрывает дверь за секунду до того, как в нее прилетает туфля. Абдул звонит психиатру-консультанту. Нет никаких сомнений в том, что Кейтлин требуется формальная психиатрическая оценка для госпитализации.

Ибрагим впервые говорит. Это крупный и спокойный мужчина. Его розовая льняная рубашка пропитана потом.

— Нужно было забрать у нее туфли, — говорит он.

Это правда, что стоило забрать туфли, прежде чем поместить ее в изолятор, но теперь, когда нас разделяет закрытая дверь, это не кажется таким важным.

Кейтлин отошла на другой конец изолятора и снова стала бродить. Ибрагим подходит к двери и приоткрывает ее.

— Кейтлин, — говорит он, — нам нужны ваши туфли.

Красная туфля летит через весь изолятор и ударяется о стену над головой Ибрагима. Он спокойно наклоняется, чтобы поднять ее. Кейтлин поднимает вторую туфлю над головой и бежит вперед, готовясь запустить ее в Ибрагима. Он делает шаг назад и закрывает дверь, после чего туфля с грохотом ударяется о нее.

Автоматическая дверь в отделение открывается, и еще одна медсестра подводит к нам крупного мужчину в длинной футболке, шортах цвета хаки и зеленых шлепанцах.

— Я Аарон, муж Кейтлин, — говорит мужчина.

Мы пожимаем ему руку.

— Я так рад, что она здесь. Я ищу ее целый день.

Он терпеливо слушает, когда мы рассказываем ему, как прошло утро Кейтлин.

— Она не взаимодействует с нами, — говорит Абдул.

— Мне жаль, — говорит Аарон, потирая лоб. — Это происходит перед каждой годовщиной. Я пытался всех предупредить.

— Садитесь, — говорю я, указывая на стул.

— Все нормально, я лучше постою, — говорит он.

— Воды? — спрашивает Ибрагим.

Муж Кейтлин рассеянно берет пластиковый стаканчик и выпивает воду.

— Перед какой годовщиной? — спрашиваю я.

— У Кейтлин была маленькая дочь. Она утонула