34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

— О, я знал, что она придет, — говорит он. — Я сам ее позвал.

— Зачем?

Он поворачивается к нам с хитрой улыбкой, будто только что вспомнил уморительный неприличный анекдот.

— Я просто хотел ее напугать.

Какое-то время мы молчим, давая ему возможность продолжить, но, похоже, Терри считает свое объяснение исчерпывающим. Его улыбка исчезает, он кажется напряженным. Далекие звуки крикетного матча влетают в окно, открытое на максимум: сантиметров на пять. Садизм Терри заставляет меня беспокоиться не столько о его безопасности, сколько о безопасности его жены.

— Зачем, Терри?

Он молчит. Похоже, он не хочет рассказывать о том, что ему известно. Это что-то личное. Действительно, кто захочет делиться с незнакомцами? Зачем ему это делать? Мы это не озвучиваем, но он должен знать, что от нас зависит его дальнейшее пребывание в психиатрической больнице.

Мы ждем. Ничего больше не остается. Мы не можем заставить человека говорить. Но как можно оценить его психическое состояние, если он молчит?

— Нам действительно важно понять, почему вы это сделали.

Когда дебаты внутри него завершаются, он смотрит вдаль и молчит.

— Она сделала то, что вам не понравилось?

Он тихо и горько смеется и качает головой, словно пытаясь сказать, что мы его не поймем.

— Вы красили дом? — пытаюсь я разговорить его.

— Гостиную, — отвечает он.

— Красивый оттенок зеленого, — говорю я, указывая на большое пятно у него на рукаве.

— Вам нравится? Он называется «Чарующий Эдем».

— У вас есть дети, Терри?

— Мы женаты сорок лет, — говорит он, — но детей у нас нет. Сначала я их не хотел, а когда захотел, ничего не вышло.

Он снова замолкает, словно не хочет рассказывать слишком много.

— Вы делали нечто подобное раньше?

Он гримасничает.

— Произошло ли недавно то, что побудило вас это сделать?

Он качает головой, желая показать, что ему будет трудно это объяснить.

— Мы не сможем вам помочь, если не поймем, что происходит, Терри. Вы должны все объяснить.

Сначала мы даже не понимаем, слушает ли он нас. Похоже, внутри него разворачивается борьба. Затем он тяжело вздыхает и обращает на нас темно-карие глаза.

— До меня у нее был парень. Всего один. Я не знал ни его имени, ни других подробностей. Это было в шестидесятых. Кто знает, что между ними было.

Веселые звуки крикетного матча влетают в окно вместе с теплым ветерком.

— Мне сложно об этом говорить, — продолжает он.

— У вас отлично получается, — говорю я.

— Несколько лет назад я был на заднем дворе. Вдруг в дверь постучал какой-то мужчина, и жена вышла к нему. Они долго разговаривали на крыльце, но в итоге он ушел.

Он поворачивается и пристально смотрит на нас.

— Я его не рассмотрел, но заметил, что он был за рулем серебристого хетчбэка. Вдруг я понял, что это тот самый бывший парень. Я спросил жену об этом позднее в тот же день.

Он печально опускает глаза.

— Она все отрицала. Сказала, что это был коммивояжер. Разумеется, она это придумала. А потом начались звонки.

Он замолкает.

— Звонки были частыми, Терри?

— Один или два раза в неделю. Когда жена снимала трубку, она притворялась, что ей что-то пытаются продать. Но я знал, что это он.

— А что происходило, когда вы снимали трубку, Терри?

— У нас только она подходит к телефону. Я никогда с ним не разговаривал.

— Что, по вашему мнению, происходило?

Он рассматривает руки. Ногти испачканы «Чарующим Эдемом».

— Я знаю, что происходило. У них все началось заново.

— Заново?

— Да, как в шестидесятых.

— Это было давно, — говорю я.

— Да, — отвечает он.

— Как вы это поняли?

— О, сразу понял. Когда хорошо знаете человека, вы тут же все видите.

— Вы осознаете, как странно это звучит? — спрашиваю я.

В некотором смысле он прав, и мы действительно можем многое сказать о людях и их мотивации по невербальным признакам. Однако то, что говорит Терри, заставляет меня думать, что он испытывает патологическую ревность, называемую синдромом Отелло.

Мы сидим молча. Мы все проводим время в сером пограничном мире между сумасшествием и психическим здоровьем: эксцентричные взгляды, моменты паранойи, эмоциональная уязвимость, переоцененные идеи. Кто знает, возможно, Терри прав, и его жена возобновила роман с первым возлюбленным.

— Она моя жена, я ее знаю, — говорит он в свою защиту.

— Вы обсуждали это с ней? Спрашивали, что происходит?

— Конечно, и она, разумеется, все отрицает, — говорит он, пристально глядя на нас своими темными глазами. — Я не виню ее за это.

Похоже, он решает, поделиться следующим секретом или нет. Ему кажется, что он должен рассказать нам больше, чтобы убедить нас в своей правоте.

— Я придумал план. Мне нужно было встретиться с ним лично, но я не знал, где он живет, поэтому я стал ездить по округе в поисках серебристых хетчбэков «Форд». Видя такой автомобиль у дома, я стучал в дверь.

Я спокойно смотрю на него.

— Понимаете, два года назад я слышал его голос у нас на крыльце, и не забыл его.

— Что вы собирались сказать, если бы нашли его?

— Что я все знаю и что он обязан оставить ее в покое.

— Но что, если бы он отказался?

Терри зевает, обнажая острые клыки.

— О, я не думал об этом, — говорит он неубедительно.

Вдруг я понимаю, что устал от его уклончивости. Сейчас, когда на другом конце больницы нас ждет агрессивная пациентка, нет времени доставать из него клещами всю историю.

— Так вы его нашли?

Он качает головой.

— Пока нет, — говорит он, грустно улыбаясь. — Я начал думать, что этот метод не сработает.

Этот странный план, связанный с автомобилями, наталкивает меня на мысль, что у него могут быть физические проблемы с мозгом. Мы должны оставить его в больнице и узнать всю историю в подробностях. Если мы отпустим его, во всем не разобравшись, то подвергнем опасности и его, и жену.

— Она сказала, что беспокоится обо мне и что нужно обратиться за помощью.

— Думаю, она права, Терри, — говорю я.

Он морщится, словно мои слова причинили ему боль.

— Тогда я решил напугать ее.

— И что, напугали?

— Она так и не назвала его имени. Просто вызвала скорую помощь.

Теплый ветерок залетает в окно, пробуждая в нас желание провести этот летний вечер на улице. Я собираюсь лишить Терри этой возможности.

— А вы считаете, что вам нужна помощь, Терри?

Терри моргает, на его лице появляется гримаса боли. Затем он снова улыбается.

— Возможно, мне просто