Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

— Ладно, — кивнул я, стараясь не показывать разочарования, — Тогда хотя бы присмотри за Яганной. Ей нужно время для восстановления, пара недель как минимум.

— За это можешь не волноваться, — Дарина чуть смягчилась, — В моих чертогах её никто не тронет. Камень надёжнее любой стены, чёрная вода здесь бессильна.

Яганна уже ковыляла по малахитовому коридору, опираясь на палку и вертя головой по сторонам, разглядывая каменные своды с явным любопытством. Каркуша слетела с её плеча и вернулась ко мне, устроившись на привычном месте.

— Кромешник, — окликнула Дарина, когда я уже развернулся, чтобы уходить.

— Да?

— Будь осторожен. Тёмный Бог чувствует тех, кто ему мешает. Ты привлёк его внимание, когда Морозов произнёс имя. Он знает о тебе.

По моей спине пробежал знакомый холодок.

— Знает, — повторил я задумчиво.

— Знает, поэтому, когда будешь запечатывать трещины, делай это быстро. У тебя будет считанные минуты, пока он не отреагирует. Если опоздаешь, чёрная вода хлынет с такой силой, что утопит всё вокруг.

— Приятная перспектива, — хмыкнул в ответ.

— Я серьёзно, Кромешник.

Я посмотрел на неё. Зелёные глаза Дарины глядели на меня без улыбки и без малейшего намёка на шутку. Она волновалась, и это пугало больше всего, потому что Богини волнуются крайне редко.

— Я буду осторожен, — пообещал ей, но и ты помоги в нужный момент.

— Сделаю всё, что в моих силах… и ещё одно, — Дарина подошла ближе, настолько, что я уловил запах горных трав и чего-то минерального, свежего, как утренний горный воздух, — Передай Варваре, что я люблю её, и скоро мы увидимся.

Голос её на мгновение дрогнул, и я вдруг увидел не Богиню, не повелительницу камня и земных недр, а мать, которая скучает по своему ребёнку.

— Передам, — пообещал тихо.

Дарина кивнула, отступила на шаг, и каменные стены сомкнулись за её спиной, отрезая вход в чертоги. Передо мной осталась лишь гладкая и неприступная скальная порода, как будто никакого прохода здесь никогда не существовало.

Я постоял с минуту, собираясь с мыслями, а затем повернулся и зашагал обратно.

На Кромке по-прежнему царила давящая и неестественная тишина. Мёртвая трава хрустела под берцами, кривые деревья по сторонам тропы замерли в своих уродливых позах, как скрюченные тела застывших навечно великанов. Над головой нависало низкое небо, серое и тяжёлое, словно свинцовая плита.

Каркуша беспокойно ёрзала на плече, то и дело поворачивая голову, всматриваясь в окружающий мрак.

— Чуешь что-то? — спросил я.

— Кар, — тихо и напряжённо ответила ворона.

Я прислушался. Сначала показалось, что тишина была абсолютна, но через несколько секунд уловил нечто странное. Звук оказался едва различим, он скорее ощущался кожей, чем слухом: мерный, ритмичный гул, похожий на далёкие шаги чего-то невообразимо большого или на биение гигантского сердца, спрятанного глубоко под землёй.

Дыхание Тёмного Бога, пронеслось в голове. Вот как это выглядит на Кромке, если прислушаться.

Чуйка полыхнула яростным предупреждением, и в ту же секунду из-за кривых деревьев вышла фигура.

Я резко остановился, пальцы сами собой сомкнулись на посохе.

Напротив меня стоял высокий, худощавый мужчина, одетый в длинное тёмное пальто, слишком приталенное и элегантное. Чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с залысинами на висках. Кожа казалась бледной, почти прозрачной, через неё проступала сеть тёмных вен, словно под тонким пергаментом текла не кровь, а чернила. Глаза смотрели на меня спокойно, оценивающе, с лёгкой насмешкой.

Вурдалак: старый, сильный и опасный, но я его не боялся, ибо знал, что в любом случае справлюсь с угрозой.

Моя рука крепче стиснула посох. Каркуша на плече застыла, превратившись в чёрную статуэтку, перья прижаты к телу, глаза не мигают.

— Ну здравствуй, Кромешник, — произнёс он.

— И тебе не хворать Валерий.

Да, именно Валерий Чёрный, мой знакомый недруг, с которым я столкнулся в Чердыни, сейчас стоял напротив меня. Я уже знал, что этот гад нашёл способ обойти клятву о ненападении. Ну, что же, тем лучше. Если мы с ним схлестнёмся на Кромке, меньше проблем. Этот вурдалак уже давно сидит у меня в печёнках. Пора с ним покончить, а вот с его гнездом пускай разбирается Отдел Аномальных Расследований. Давно нужно было что-то предпринять, а то вампиры совсем распоясались, особенно в Чердыни.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые десятком шагов мёртвой травы. Валерий Чёрный выглядел иначе, чем тогда, в Чердыни. Тогда он казался мне просто опасным хищником, матёрым вурдалаком, привыкшим властвовать и подчинять. Сейчас же от него веяло чем-то другим, какой-то тяжёлой, давящей уверенностью существа, которое пришло сюда с одной целью.

Я разглядывал его внимательно, подмечая различные детали. Пальто сидело на вампире безупречно, будто его пошили вчера у лучшего лондонского портного, ботинки блестели, словно Чёрный только что сошёл с обложки модного журнала, а ведь мы находились на Кромке, среди мёртвой травы и гнилых деревьев. Такое внимание к внешнему виду говорило о многом. Валерий хотел продемонстрировать контроль, показать, что ему здесь комфортно и что он хозяин положения.

Каркуша на моём плече тихо, угрожающе зашипела. Ворона ощетинилась, её чёрные глаза буравили вурдалака с нескрываемой злобой. Она помнила Чердынь, помнила погоню по Кромке, помнила, как мы удирали от его подручных.

— Тише, — шепнул я птице, не сводя глаз с вампира.

Валерий чуть наклонил голову, разглядывая Каркушу с видом ленивого интереса.

— Занятная зверушка, — протянул он тем самым голосом, бархатистым и мягким, каким обычно говорят люди, привыкшие повелевать. — В прошлый раз она у тебя была поскромнее. Подросла, откормилась, хороший проводник, Кромешник, ценный.

— Руки от моей вороны держи подальше, — произнёс я ровно, стараясь контролировать дыхание.

Сердце колотилось быстрее обычного, адреналин гулял по венам, но голову я старался держать холодной. Паниковать нельзя, злиться тоже. Валерий Чёрный пришёл сюда с определённым расчётом, и мне нужно было понять, каким именно, прежде чем действовать.

— Расслабься, Кромешник, — Валерий поднял обе ладони в примирительном жесте, — Я пришёл поговорить, драться не собираюсь, во всяком случае, пока.

— Поговорить? — я усмехнулся, поудобнее перехватывая посох, — Для разговора ты мог бы позвонить, прислать вестника или отправить открытку с котиком на день рождения. Зачем было тащиться на Кромку?

— Потому что на Кромке нас никто не подслушает, — Валерий сделал полшага вперёд, и я напрягся, — Ни твои