Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер

В конце концов я выбрала обычное синее платье, в котором было удобно ездить в город. Проверила застежку у рукава, повесила на дверцу шкафа и поставила рядом туфли.

Марта заглянула, когда я уже собиралась спускаться к ужину.

— Может быть, мне поехать с вами?

Я посмотрела на нее. Очень хотелось сказать «да», но тогда она просидела бы все утро в приемной, ожидая, когда я выйду.

— Я доеду сама. Юстина встретит меня там. Лучше побудьте дома, пожалуйста. Мне будет хорошо знать, что вы здесь.

— Буду, — сказала Марта. — Позавтракайте перед отъездом. Я не стану готовить ничего тяжелого.

Мы поужинали рано. Я спросила про покупки, выслушала рассказ о мальчике, который перепутал корзины и принес нам чужие яблоки. Марта успела вернуть их еще до того, как хозяева хватились. Я улыбалась, представляя его беготню между домами, а потом на полуслове снова вспоминала утро.

В спальне я сняла серьги и положила в шкатулку. Узкое обручальное кольцо осталось на пальце. Я повернула его большим пальцем, разглядывая простой ободок. Почти два месяца назад он каждый раз напоминал мне, что я попала в чужую жизнь. Потом я привыкла и стала замечать его реже.

Теперь снова чувствовала.

Я не сняла кольцо. Закрыла шкатулку, переоделась и легла. Некоторое время прислушивалась к дому, потом перестала пытаться уснуть сразу и просто смотрела в темноту.

Я знала, зачем иду завтра в палату. Любила Дамиана. Хотела развода. Все это было правдой одновременно, и мне больше не требовалось искать еще одно объяснение, которое сделает предстоящий день совсем легким.

Утром я проснулась до того, как Марта постучала в дверь. Полежала несколько мгновений, вспомнила, какой сегодня день, и села.

Внизу пахло кашей и поджаренным хлебом. Марта поставила передо мной чашку, спросила, налить ли еще воды в чайник. Я ответила, взяла ложку и заставила себя съесть хотя бы половину завтрака. К тому времени, как подали карету, руки уже не дрожали.

Марта помогла надеть накидку. На крыльце я обернулась, и она подошла ближе, поправила край воротника у моей шеи.

— Я буду ждать.

Я кивнула. Сказать что-нибудь еще не получилось.

До Ривена доехали быстро. У гражданской палаты уже стояло несколько карет, на ступенях разговаривали двое мужчин с папками. Я вышла, придерживая сумку, и заметила Дамиана возле дверей.

Он был здесь.

В темном сюртуке, с перчатками в руке, стоял рядом со своим поверенным и слушал, слегка наклонив голову. Увидев меня, сразу подошел. Я приняла его руку, поднимаясь на последнюю ступеньку, и на мгновение задержалась рядом.

— Доброе утро, Селеста.

— Доброе утро.

Я посмотрела ему в лицо. Он выглядел собранным, но привычной легкости в глазах не было. Мне захотелось сказать, что сегодня я тоже почти не спала. Вместо этого сжала его пальцы, и Дамиан ответил таким же движением.

В приемной нас ждала Юстина. Она подошла, поздоровалась и сообщила, что служащий пригласит нас через несколько минут. Я сняла перчатки, убрала в сумку и только тогда увидела Эдмунда.

Он поднялся со скамьи у стены.

— Селеста. Хорошо, что ты приехала заранее. Я хотел еще раз поговорить до того, как…

— Мы уже поговорили, — остановила я его. — Я ничего не поручала тебе в этом деле.

Он посмотрел на Юстину, затем на Дамиана. Рядом стоял поверенный герцога; у стола служащий разбирал бумаги и явно слышал нас.

— Я здесь как родственник. По крайней мере, кто-то должен подумать о том, как ты будешь жить дальше. Надеюсь, Дамиан не собирается оставить тебя без той помощи, к которой ты привыкла.

Я почувствовала знакомый прилив злости, но голос остался ровным.

— Я сказала тебе, на какие средства живу. Не повторяй это здесь.

Эдмунд повернулся к Дамиану, словно мой ответ был недостаточен.

— Возможно, вы сами объясните, как все устроено. Семья не может совсем устраниться от таких вопросов.

Дамиан посмотрел на него.

— Я объясню одно. Развод первоначально предложил я. Селеста согласилась. Кленовый дом принадлежит ей по наследству, ее деньги находятся в ее распоряжении. Она живет на собственные средства и сама ведет свои дела.

Эдмунд открыл рот, но Дамиан продолжил, не повышая голоса:

— Вы уже слышали это от нее. Не нужно рассказывать людям, будто я содержу Селесту и могу прекратить помощь за непослушание. Таких отношений между нами нет. И говорить от моего имени я вас не просил.

В приемной стало тише. Я смотрела на Дамиана и чувствовала облегчение. Эдмунд теперь тоже молчал; он больше не улыбался с видом человека, которому все здесь понятно.

— Я лишь хотел удостовериться, — произнес тот.

— Теперь ты знаешь, — ответила я. — Больше обсуждать здесь нечего.

Юстина подошла чуть ближе. В этот момент служащий поднял голову и пригласил нас пройти в кабинет. Я взяла сумку. Эдмунд остался у скамьи; ни я, ни Дамиан не предложили ему идти с нами.

Кабинет оказался небольшим. На широком столе лежали раскрытая книга записей, несколько листов, стояла чернильница. Из окна был виден край площади и лавка напротив, возле которой женщина складывала в корзину хлеб.

Я села на предложенный стул. Дамиан устроился рядом. Наши поверенные заняли места чуть дальше, а служащий сверил принесенные документы с записью о поданном заявлении.

Он назвал нас по именам, уточнил дату и посмотрел сначала на меня.

— Подтверждаете решение о прекращении брака?

Я слышала этот вопрос заранее, когда Юстина объясняла порядок. В кабинете он прозвучал иначе: спокойно, буднично, без возможности спрятаться за тем, что речь пока идет о будущем.

— Подтверждаю.

Служащий повернулся к Дамиану.

— Вы также подтверждаете?

— Да.

Я не посмотрела на него сразу. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы принять, что он произнес это вслух. Не в моей гостиной, где мы могли еще долго сидеть рядом и разговаривать, а здесь, перед человеком, который сейчас внесет ответ в запись.

Служащий подвинул к нам подготовленный лист. Я перечитала его. Имена и условия совпадали с тем, что мы уже согласовали.

Я взяла перо.

Дамиан сидел так близко, что я чувствовала тепло его руки. На мгновение вспомнилось, как он держал меня в танце, как читал в библиотеке, как смотрел, когда я призналась ему в любви. Я выдохнула, коснулась пером бумаги и поставила подпись.

Потом передала перо ему.

Он прочитал лист и подписал без