Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

малоимущих. В 15 лет с группой приятелей совершил разбойное нападение и был осуждён на четыре года колонии. Срок отбывал под Бахмутом (ещё одна рифма), затем вернулся в родной город Дружовка. В 2014– 2015-м воевал в донбасском ополчении. В 2018 году его завербовало СБУ. В августе 2022 года приехал в Россию. Работал на стройках. Его задание состояло в том, чтобы выйти на Захара Прилепина и ликвидировать его. Обещали хорошо заплатить (20 тысяч долларов) и вывезти в Европу. Он закопал две противотанковые мины на пути к дому Прилепина.

30 сентября 2024 года Пермяков получил пожизненный срок. На следствии он заявлял, что раскаивается и сожалеет, что погиб Шубин, но «сожалеет, что Прилепин не погиб».

В событийном строе рифм нельзя не вспомнить гибель 20 августа в результате теракта 29-летней Дарьи Дугиной. Почти ровесница Пермякова. Связан он был и с убийством военкора Владлена Татарского, убийце которого – Дарье Треповой, переводил деньги один и тот же заказчик.

Погибший Александр Шубин – человек того же поколения, что и Пермяков. Родился 15 января 1996 года в Луганске.

В 2014 году он учился в 11-м классе. Ушёл в ополчение, где и получил по почте аттестат об окончании школы. Служил в разведке. В конце 2016 года перешёл в донецкий батальон Захара Прилепина. Затем попал в его личную охрану. Когда Захар закончил службу, уехал вместе с ним и находился постоянно рядом, выполняя функцию охранника и водителя. Но на самом деле стал членом семьи.

21 января 2023 года стало известно, что Прилепин заключил контракт с Росгвардией и отправился в зону спецоперации. Он служил в составе батальона «Оплот», Александр Шубин отправился также вместе с ним, оставаясь товарищем и личным охранником.

Военкор Влад Зиздок напомнил происхождение позывного: «На Донбассе существует легенда о Шубине, мистическом шахтёре. Когда-то один человек приехал на Луганские шахты в поисках лучшей жизни, подвыпившие шахтёры сказали, что примут его в команду, если он пройдёт испытание – новичку предстояло надеть шубу, а затем спуститься с факелом в выработку. Не побоится – выдержит испытание, струсит – не быть ему шахтёром. Старики хотели проверить, не скопился ли в шахте метан, цинично посчитали, что раз уж всё равно кому-то придётся рисковать жизнью, то пусть это будет вновь прибывший. Тем более что шуба защитит испытуемого в том случае, если газ воспламенится. Случился взрыв. Говорят, с тех самых пор дух Шубина, не ставшего шахтёром, мстит горнякам, подстраивая серьёзные аварии. Но чаще наоборот – помогает, тогда его зовут добрым, добрым Шубиным».

А вот версия из книги Прилепина «Некоторые не попадут в ад»: «Злым его прозвали, когда они взяли в плен наёмника-негра – конечно же, американского, а не африканского; негр справлял нужду, и был пленён.

Пока его вели, Злой, видевший живого чернокожего впервые, дал ему штук тридцать не столько болезненных, сколько весёлых и обидных оплеух.

“Вот ты злой”, – посмеялись ополченцы. Так и приклеилось».

Через месяц после покушения президент Владимир Путин наградил орденом Мужества Захара Прилепина и посмертно Александра Шубина.

Позже в интервью Захар Прилепин рассказывал про Злого: «У нас была небольшая компания все эти годы: 6 человек, плюс я. Трое ранены, трое убиты. Саша всегда был в центре всей нашей походной жизни, и даже в жизни моей семьи. Он был центром всего. Когда у меня заболела собака Кержак, мой любимец мастиф, и ему ни один врач не давал ни одного шанса, он сказал, что спасёт его, отвёз в Москву и жил там с ним полгода, вытаскивая его из операций. И спас».

Захар добавлял, что Шубин «знал всю эту войну наизусть» и «в этот раз он спас мне жизнь в четвёртый раз. Несколько раз во время обстрелов он натурально закрывал меня собой». Оберегали «его белые, солнечные крылья». Заботливым был очень.

По словам Прилепина, «он никогда не был Злой. Он был очень добрый, он очень много смеялся, улыбался, радовался, Господень мир восхищал его. Он тайно жертвовал на храмы и мечтал о нашей часовне, в нашей деревне. В августе она должна была появиться».

* * *

По той дороге мы много раз ходили-ездили.

Первый раз приехали на прилепинский Керженец летом 2009 года вместе с Сергеем Шаргуновым. Этакими первооткрывателями. После бессонной ночи я практически сразу уснул на жарком речном пляже, вокруг летали огромные слепни, но отчего-то сонного меня они не кусали, видимо, перестав воспринимать как добычу.

Кое-что из той недельной поездки есть в рассказе «Воскресенки», вошедшем в «Книгу без фотографий» 2011 года. Её Сергей мне подписал фразой: «Мы победим!» Я её хорошо помню и всегда повторяю. Обязательно победим.

«В деревне ты должен искать ответ. Здесь тебе станет ясно, как дальше жить», – это из того рассказа. Наверное, и мы тогда искали, осваивая пространство, купаясь в реке, гоняя с Захаром на машине по лесным дорогам под музыку «50 cent». Были и на деревенском кладбище, где Захар показывал ряд надгробий-свидетельств о человеческом исходе: эти разбились в безбашенной езде, эти утонули в алкоголе и так далее. И все ранние, куда-то всё торопившиеся. Уйти, сгинуть, пропасть. Русские на руинах, русские в могилах, куда их засасывал утраченный смысл, разверзшаяся пустота.

Уже в следующий приезд, через год или два, Керж встречал шумной мужской компанией, которая легко делилась на две команды для игры в футбол или волейбол. Там у реки, в бане, на вечерних посиделках мы становились детьми. Все разные, все со своими причудами, но очень быстро обретавшие общность. Спортсмены, актёры, литераторы, музыканты, просто хорошие люди. Как в детстве, мы там мгновенно учились дружить и надолго. Кто-то отпадал потом, но такова жизнь.

Она, как и дорога на Керженец: лесная, извилистая и ухабистая. Там мог пронестись быстрый ураган, закидав весь путь деревьями, поэтому и пробираться по ней приходилось с топорами, в дождь, который, впрочем, не мешал комариным тучам делать свою работу.

Как-то приехал туда с северодвинским товарищем, который после отметил, что Захар – очень гармоничный человек, и эта гармония окружает его.

Сначала была футболка с Моторолой, а потом на Керж стали приезжать ополченцы, в том числе и Саша Шубин.

Сам я с Сашей виделся всего лишь несколько раз. В декабре 2017 года в Донецке, где был пару дней по приглашению Захара. И на следующий год в летнем Керженце.

Его всегда было много. Вернее, «Злой» звучало постоянно, даже когда его не было рядом. О нём любили говорить, апеллировать к нему, вспоминать какие-то юмористические эпизоды,