Время героя. Роман «Санькя» Захара Прилепина в контексте истории и культуры - Андрей Геннадьевич Рудалёв

связанные с ним. Наверное, привлекал диссонанс: добрейший и улыбчивый человек, но надо же – Злой. Такое соединение несоединимого – очень русский феномен. Да и улыбка. Она будто соприродна тому самому Керженцу. Его летнему свету, отражённому в быстрой воде, растворённому в горячем песке. В теплоте общения.

Его аккаунт в соцсети, где мы до сих пор в друзьях, теперь подписан «страница умершего человека».

«Сашка… Ты был самым добрым Злым», – пишут ему на стене. Если смотреть на фото, то видно, что он умел улыбаться. Он сам был улыбкой.

Чистый пляж, чистый песок, чистая вода. Чистая и настоящая улыбка. Свет, рассекающий всё тёмное.

Самый добрый Злой. Ну чудо же! Как не радоваться ему?! Совершенно невозможное чудо, наперекор всему, когда, казалось бы, должны произрастать пышные сорняки, производящие тень и гниль.

Да, в один из приездов Захар говорил про часовню. Она там появится. Уж слишком много иконописного, настоящего проявилось в наши дни, что обязательно должно быть зафиксировано.

* * *

Очевидная параллель – Санька и Саша – стала работать, она актуализировалась. К ней ещё подключился Александр – Александр Захарченко, которого называли Батей. Где-то рядом звёздное небо и отец.

Когда прошло пять месяцев с гибели Саши «Злого» Шубина, Прилепин написал пост, в котором раскрыл эту рифму:

«У меня была такая книжка (2006 года) – “Санькя”. В той местности, где с XVII века живут однодворцы Прилепины (на Верхнем Дону) – люди так говорят: Санькя, Женькя, Толькя, Колькя…

Теперь я уже и не помню, почему главного персонажа я назвал Сашей. На самом деле его могли звать как угодно.

Потом это название стало в известном смысле нарицательным, писали даже о поколении Санек.

А потом случился Донбасс, и два эти человека на фото перевернули мои, казалось бы, уже устоявшиеся к сорока годам представления о людях.

Первый доказал, что большая история вершится здесь и сейчас, и что люди огромных страстей и огромной воли, следующие предназначению, – это не из былин про Ермака и не из песен про Разина – они здесь и сейчас.

Второй показал, что существует и служение, и любовь, и преданность – каких мы, быть может, и не заслуживаем уже.

Они оба знали, что погибнут.

Огромное, невзирая ни на что, жизнелюбие – заветы их. Я не могу налюбоваться на них.

Греческое значение имени Александр – ”защищать”, “защитник”.

Тот случай, когда люди оправдали значение имени в степени абсолютной.

Имя это – мой оберег навек».

Тишин также знал, что погибнет. Доживи он до наших дней, также отправился бы на Донбасс, как и его прототип.

Он ведь выступил против той самой пустыни, против нигилизма и отрицания, против реальности, которая всё больше превращалась в пустоту бермудского треугольника.

Но помимо знания о своей гибели он вынес ощущение, что «я всё смогу», которое, по сути, и прервало пустотную инерцию разложения. Наметило путь возрождения страны и человека, который, казалось бы, был уже окончательно смят, дезориентирован и потерян.

Собственно, это и есть знание о том, что смерти нет. Победы над ней человека, посмотревшего ей в лицо и зажавшего нательный крестик во рту.

«Мужская работа – смерть. Мы справляемся только с этим и никогда не устаём», – говорит Саша Злой в прилепинском сборнике рассказов «Собаки и другие люди».

«Там, в финале, алабай Тигл выходит на бой с другим, более старшим и опытным алабаем. Но тут появляюсь я, цепляю своего алабая на поводок и говорю: “Ты победил”», – рассказывал о написании книги Захар Прилепин. Книга была окончена ещё до покушения.

«Ещё ничего не зная о том, что случится, – я написал эту фразу в финале, которая касается всех нас. И Саши Злого она касается, и Графа. (И надеюсь, меня самого в какой-то степени).

“Всё. Ты уже победил”.

Поэтому можно остановить поединок в этой точке. Ибо жизнь уже доказана», – так прокомментировал эту фразу Захар.

«Он победил просто потому, что он готов к смерти. А он готов», – такова финальная победительная нота в книге. Схожая есть и в «Саньке».

* * *

Санька. Шубин, а не Тишин.

Злой, а не злые.

Злыми были «союзники». Душевные, добрые. Но для «злобы было множество причин». Но этот контраст все равно был удивительным: «соединение энергетик со знаком “плюс” всегда было чревато взрывом, выплеском бешеных энергий».

Злой – это и решимость, сконцентрированность на важном деле, c чувством долга. Именно таковым стал Саша Тишин в тамбуре поезда перед прибытием в Ригу, чтобы казнить неправедного судью.

Злость собрала его, «дым рассеивался, проявлялось в полутьме лицо, ясное, крепкое, сделанное из цельного куска». Именно тогда через злость, приведшую к собственной цельности, Тишин понял, что «революция неизбежна». И её приближение тоже можно было увидеть в цельности лица.

Прилепин пишет, что Саша «смотрел в своё лицо, и видел, как приближается она, несущая жуть и ярость, – и никуда не деться уже».

Революция через дело, через задание. Поехал в Ригу наказать судью, давшего большие сроки товарищам, протестовавшим против уголовного преследования ветеранов войны. Против выверта истории, против атак на память. В этой логике как раз 24 февраля и будет восприниматься той неизбежной революцией, возвращением отечественной истории, шансом на избавление от сорняков, чужого и чуждого. Как бы воспринял всё это Тишин? Впрочем, он как Злой, давно был бы на передовой. Делал бы свое дело, читая, как во время преследования судьи, строчку из заговора на укрощение злых сердец: «суд судом, век веком»…

* * *

«Все, что нас не убивает, делает нас сильнее, мудрее и злее», – в день своего 48-летия Захар Прилепин записал видео из больничной палаты, куда он попал после покушения.

Не всем последнее слово показалось уместным.

«Зачем про злость? Не надо про злость», – писали некоторые комментаторы в соцсети. Злость не вписывалась в их картину мира.

В отечественной культурной традиции такая характеристика, как «злой» и эмоционально-психическое состояние «злоба» едва ли имеют положительную коннотацию.

Вот известное описание состояния Раскольникова перед совершением убийства: «Он был раздавлен, даже как-то унижен. Ему хотелось смеяться над собою со злости… Тупая, зверская злоба закипела в нем».

Злоба закипает, через неё человек сгорает, саморазрушается. Она может быть испепеляющей, порождающей ненависть и мстительность. Злоба – проявление слабости, она часто возникает из осознания невозможности что-либо сделать, изменить.

«Я сгорал от негодования, злости и какого-то особенного чувства упоения своим унижением, созерцая эти картины, и не мог оторваться от них; не мог не смотреть на них, не мог стереть их, не мог не вызывать их», –