Килейский котел - Андрей Андросов

— У меня на шее…

Брак понятливо кивнул, и осторожно снял с шеи северянина тогвианский медальон на тонкой серебряной цепочке.

— Поклянись на нем.

Механик качнул было головой, но взгляд Далготара был настолько преисполнен мольбы, что он сдался. Сжал цилиндрик в кулаке и прикрыл глаза.

— Клянусь… А, шаргова мать, клянусь памятью Джуса Четырехпалого, моего отца. Сойдет?

Северянин не стал настаивать на формулировке и просто кивнул.

Брак поднялся на ноги и прошелся по кабине, стараясь не смотреть на умирающего торговца. Тот еще упорно цеплялся за жизнь, но голова с каждой минутой опускалась все ниже, а глаза за стеклянными линзами очков и сами постепенно стекленели.

— Если ты получил то, что хотел… У меня есть просьба.

— Какая?

— Гилзор… И я, после того, как…

— Я не буду обещать, что передам весточку семьям. Или что-то еще в этом роде, — нехотя сказал механик, — Сам понимаешь.

— Я про другое, — поднял голову Далготар, — Шарки. Гилзор уже, а я совсем скоро…

— Разберусь, — кивнул Брак. — Попробую вас похоронить. Как нибудь.

— Ты очень странный грабитель, — хмыкнул торговец и зашелся влажным, хлюпающим кашлем, — Но я не об этом. Там, на арене… Ты что-то делал с ножом? Учитывая, что ты сотворил с моим стрейбом, ты мог… Не знаю, незаметно превратить нож в струну? Сильные садмы могут что-то подобное. Добавить туда яд… Скажи прямо, этот эйнос, он существует? Ты сможешь продать его Республике?

— Какой эйнос? — растерянно спросил механик.

— Чтобы убивать тварей! — повысил голос Далготар. — Эйнос! Или это была очередная уловка?

— Я же говорил, нет никакого эйноса.

Брак подошел к замершему у стены шарку. При приближении человека тот оживился, заурчал, дернулся вперед, пытаясь дотянуться до калеки. А когда не вышло — рванулся к нему с такой силой, что стальные трубы застонали от напряжения, а с потолка посыпалась труха мелкие капли воды.

Механик протянул руку, спокойно приложил ладонь к оскаленной пасти мертвеца, подержал пару секунд — и тот затих. Слабо дернулся напоследок, обвис и замер недвижно, как и положено приличному покойнику.

— Вот и все, — повернулся Брак к торговцу, привычно стряхивая с руки онемение. — Даже нож не нужен, просто он не вызывает у публики столько вопросов. Главное пырнуть красиво, а дальше всем насрать.

— Сафарова погибель… — изумленно прошептал Далготар, — Это какой-то фокус?

Механик покачал головой. Подтащил стул к чудом уцелевшему столику, водрузил туда бутылку виски, стакан, а затем уселся сам.

— Нет никакого фокуса. И нет никаких трюков. Это как игра в забойку с трехлетним ребенком, который и правил толком не знает, — он налил полный стакан пойла, махом опрокинул его в глотку и налил еще, — Они даже нападать не пытаются. Чуют меня, подходят… И просто тянутся. Трогаешь их — а они падают навсегда.

Брак выпил еще один стакан, а следом еще, сверля взглядом искореженную стену и борясь с непреодолимым желанием выговориться. А еще — с подступающей тошнотой от осознания, что он тут сегодня натворил. К сапогу медленно подбирался край темно-красной лужи.

— Знаешь, я долго не мог понять, что происходит. Я ведь один из первых, кто вообще увидел шарков. И не только увидел, я с ними дрался. Ублюдочные мертвые скорпионы. Я даже жизнь спасал, правда не свою. Бежал от них тогда, — Брак горько усмехнулся и отсалютовал стаканом пустой стене. — За твою удачу, Торден! Хоть и зря ты полез тогда в драку. Надо было пустить вперед калеку со сломанным пальцем, дать ему нож и рявкнуть в спину: «Дерись, бесполезный ублюдок!». Может, и не пришлось бы сейчас танцевать со старухой.

— Т-торден Деррт…

— Он самый. Злобный как драк, прямолинейный, но честный ублюдок. Один из немногих людей, кто никогда мне не лгал. Может, просто не успел, но я в этом сомневаюсь. Если даже ты о нем слышал, то я все сделал правильно. Теперь хотя бы память о нем не умрет.

Брак покатал остатки напитка в посудине, поморщился и вылил на пол.

— Все равно ведь не напьюсь теперь. Будешь?

Торговец промолчал.

— Жрать после шарков не хочется. Спать. Сводишь всю ночь — а ни в одном глазу, словно квальской пыли нанюхался. Ты знал, что ее из сушеных лесных ягод добывают, которых на западе полно? А в Яме просят зеленуху за три песчинки. Вот тебе и основа благосостояния Союза Вольных Городов. Только он не Союз, а Содружество, а газета твоя глупо ошиблась.

Брак вздохнул, отставил бутылку и принялся копаться в ящике стола.

— Потом были другие шарки, северянин. Кого-то из них я знал, с кем-то дружил, кто-то просто подвернулся под нож. Ты ведь знаешь, что их так просто не убить? Даже голову снести не помогает. А мне всегда было легко. Один удар, и про мертвеца можно забыть. Я долго даже не задумывался об этом — пока однажды не забрел на арену поглазеть. Их там разве что из баданг в упор не крошат, а они живут. Дергаются, пока останки не сожгут к шарковой матери, ползут. Жрать хотят, твари.

Механик без интереса пролистнул толстый бумажный блокнот с аляповатыми набросками и взялся за тяжелую скрутку договора.

— Далготар, ты знал, что гильдия механиков готова платить фиолками, по весу многомудрой головы продавца, за рабочий метод повышения силы садмов? Не искусности в сведении, не знаний, а именно грубой силы. Чтобы сегодня ты с трудом калишь докрасна медную проволоку, а завтра мнешь рефальд, как глину. Да что гильдия механиков, за это готовы платить все, кто работает с техникой. В том числе собственным здоровьем. Скупают мифические ягоды лесных дикарей, пьют эйровое вино, жрут всякое дерьмо, глушат вурш ведрами и купаются в моче джорков.

Брак хмыкнул, представив, как из удирающего джорка пытаются добыть мочу, и вновь потянулся за бутылкой.

— А у меня есть свой способ. Работает всегда, безотказно, ничего не стоит, да еще и заработать позволяет. Сумей я им поделиться — наверняка уже стал бы королем мира. Или хотя бы свалки. Просто убивай шарков, северянин. Раз за разом вбивай нож онемевшими руками, а затем безуспешно пытайся надраться в кабаке, отгоняя поганые мысли. О том, что еще вчера это могли быть живые люди, которых убили лишь для того,