Килейский котел - Андрей Андросов

На фоне местных технических чудес та смотрелась на удивление прилично, да и вопросов не вызывала. К тому же, Брак сменил привычную кожу на куда более подходящую местности длиннополую суконную куртку неприметного синего цвета с узкими, натирающими везде где только можно брюками, так что легко мог сойти за обычного странствующего торговца или механика.

Хотя, почему сойти? Он и был механиком, причем официально, со всеми прилагающимися печатями. Подорожная, по всем правилам оформленная еще в Ржавой Яме с небольшой помощью гильдии, позволяла беспрепятственно миновать посты дорожной стражи. Для досмотра его остановили всего раз, да и там все ограничилось сверкой отпечатков на гильдейской бляхе, оплатой небольшой пени за отсутствие отметок в подорожной о пересечении предыдущих постов, да беглым осмотром груза. А что может везти в Арк молодой провинциальный механик, жаждущий учиться и зарабатывать? Правильно, эйносы, всякий личный хлам и непонятные обывателю железки. Всего этого у Брака было в достатке, поэтому досмотр заключался в вялом ковырянии в мешках и не слишком тщательном обследовании нюхачом на предмет запрещенки.

Даже взятки не пришлось давать за незарегистрированные эйносы, доставшиеся в наследство от северянина. Хотя у Брака загодя была заготовлена слезливая история о том, как он, ночуя в придорожном лесу, откопал мешок непонятных костяшек и везет их на оценку в ближайшее отделение гильдии. Подходящая яма загодя была заботливо вырыта в безымянной рощице, чтобы уж точно прокатило.

Обошлось. Никого не заинтересовал груз одинокого механика. По Жемчужному тракту в столицу гонят такое количество товаров с юга, что даже бюрократическая машина Доминиона буксует, пытаясь все это переварить. К чему трясти одиночек ради пары кри, когда за набитый контрабандой прицеп в составе каравана, неучтенный в накладных, можно стрясти со владельца транспорта полновесную синь, а то и фиолки.

Грабежей тоже бояться не стоило, уж точно не на главной транспортной артерии Доминиона. Вот на одной из многочисленных дорог, ведущих вглубь материка — запросто. Там, несмотря на тяжелую поступь прогресса и широко раскинутые сети законников, хватало любителей легкой наживы. Ловили их в последнее время все чаще, да и времена бандитской вольницы неуклонно уходили в прошлое, вместе с самими искателями легких денег.

А на самом Жемчужном тракте опасности почти не было. Мало того, что здесь регулярно встречались патрули дорожной стражи, а сверху бдительно присматривали небесные окуляры третьего берегового флота, так еще и на самой дороге хватало любителей ввязаться в драку. Караваны из Ржавой Ямы мало чем отличались от степных вольников, или, зачастую, и вовсе из них состояли — а где вольники, там много скрапперов, копий и задолбанных путевой скукой людей в вареной люторожьей коже, которые рассматривали любой шухер как бесплатное развлечение и возможность неплохо заработать закрытием контрактов на головы преступников.

Поэтому остаток пути до столицы Брак добирался спокойно и с комфортом, насколько вообще можно было назвать комфортным путешествие на дребезжащем и вихляющем трекхолесном недоразумении. Механик предпочел бы таргу, или, на крайний случай, место в пассажирском траке — но с этим не срослось. Караванщики с крайней неохотой брали на борт мутных одиночек с большим грузом, справедливо, и зачастую верно, чуя какую-то подставу. А тарга осталось на попечении Найласа в мастерской на южном берегу, полуразобранная и так и не доведенная до ума.

До самого Арка Брак добрался к исходу третьего дня. Пыхтящий от натуги «Трехпалый кот» неторопливо вскарабкался на пологий, скалистый холм, миновал очередную стоянку караванщиков, где в жидкой тени крана нестройными рядами ждали разгрузки раскаленные полуденным солнцем траки — и взору механика во всем своем великолепии предстала столица Доминиона.

Злые языки утверждали, что при выборе названия для будущего города немалую роль сыграла длинная, волосатая рука островного доминиона Аркензо. Языки чуть менее злые, но куда более рациональные, замечали, что да, наверняка Аркензо — но встало им это в весьма солидную сумму, а то и вовсе пришлось идти на уступки при дележке сочного пирога Гардаша. Языки совсем уж не злые благоразумно помалкивали — потому что лезть во внутреннюю кухню островитян занятие бессмысленное, а правды все равно не узнать. Но то, что при постройке города его основатели опирались на классическую архитектуру архипелага, во многом повторив столичный остров красно-белых, не вызывало никаких сомнений даже у матерых скептиков.

Арк вольготно раскинулся на шести исполинских скалистых холмах, почти идеальным полукругом обступивших глубокую бухту. Причем раскинулся здесь — не преувеличение. Выглядел город так, будто кто-то с неба щедрой рукой швырнул горсть самых разнообразных домиков в самое неподходящее для этого место, а затем добавил еще, и еще… Под конец действа в вершину самого высокого из холмов вонзили, словно булавку в карту цеповодов, тонкую иглу Стелы Первооткрывателя, а ошеломленным людям сказали: «Живите». И те, ошеломленно покачав головами, принялись жить.

Вырубили в холмах ярусы городских кварталов, издалека напоминающих великанские лестницы с десятками ступеней, опутали все сетью дорог и извилистых тропинок, змеящихся от подножий до самых вершин, растянули многочисленные мостики, соединяющие берега ущелий. А затем густо залили все это зелеными, желтыми и белыми пятнами городских парков и придомовых садов, выгнав подальше из сердца города унылые бурые пятна мастерских, ржавые крыши бесчисленных складов, пеструю круговерть рынков и совсем уж невнятную мешанину бедняцких домов. Арк неоднократно пытались называть «Городом на холмах», но название так и не прижилось — столица Доминиона не стояла на холмах, она и была ими. Шестью величественными стражами, охраняющими покой крупнейшей торговой гавани Гардаша.

Обо всем этом Брак размышлял, злобно поминая шарга в бесконечном потоке техники, ползущей по тракту к городской окраине. Кого попало во внутренний Арк не пускали — городские улицы были не сказать, что сильно широки, и какой-нибудь степной трак на них попросту не сумел бы развернуться. Да и брусчатку тяжелая техника разносила с непринужденностью джорка, ломающего тонкую корку льда на подмороженных ночным морозом лужах. Благодаря этому, а так же растущему с каждым годом потоку стекающихся в столицу товаров и людей, вокруг старого города раскинулся еще один, новый — широченная сеть дешевых многоэтажных жилищ, гостевых домов, стоянок, стихийных торжищ и бесчисленных лавочек, торгующих всем подряд — от бакалеи до племенных телят.

По мере спуска к холма и приближения к городской черте, Жемчужный тракт разрастался, впитывал в себя все новые дороги — но одновременно щепился на десятки новых путей, расползающихся по всем сторонам света.