Килейский котел - Андрей Андросов

Виски закончился. Брак покосился на Далготара, вздохнул и закурил.

— Мне искренне жаль, что так случилось. Не знаю, чего я ожидал от этого разговора, но точно не этого. Я готов был заплатить, готов был связать и оставить вас здесь до утра… Пытать, наверное, тоже был готов, — механик покосился на торчащий из-за пояса разрядник и задвинул его поглубже. — Знаешь, мне очень нужно было знать про этот маяк. Если бы я мог поделиться с тобой своим способом… Наверное, все равно бы не поделился. Один мудрый канторец как-то сказал мне, что если умеешь нечто такое, о чем другие не имеют даже представления — убедись, что никто и никогда об этом не узнает.

Торговец зашевелился. Поднял голову, посмотрел калеке прямо в глаза. Уголки губ начали растягиваться в улыбку. Все шире и шире, пока на лице не застыл нечеловеческий оскал. Рот приоткрылся. Брак грустно посмотрел на то, что смотрело на него из тела Далготара Леборно, встал из-за стола и взял шарка за руку.

— Ты даже не представляешь, насколько ценный подарок мне преподнес, — сказал механик уже окончательно мертвому торговцу, наливая воды в котелок. — И я не говорю про маяк. Это был не подарок, а низкий и бесчестный грабеж. Можешь приходить ко мне во снах и гнобить за это — благо, у тебя будет хорошая компания.

Жидкость в котелке забулькала, а лежащий на дне зеленый кри начал стремительно мутнеть. Брак сделал глубокий вдох, чувствуя в горячем паре первые кислые нотки эйра, потер зудящие виски и вновь повернулся к северянину.

— Я годами искал способ осуществить задуманное — и не находил. А ты решил все мои проблемы одним ударом разрядника. Кто-то скажет, что это глупость. Кто-то заявит, что случайность. Я скажу, что это была неизбежность, — механик улыбнулся, наколов палец об костяную вилку лесного эйноса, и с затаенной гордостью спросил: — Ты ведь видел, что я сделал с твоим стрейбом? Покажи мне островного садма, пусть даже с самым изукрашенным браслетом, и честно ответь — сможет ли он такое повторить? Я шел к этому через десятки выходов на сталь, через сотни бессонных ночей, через бесчисленных шарков — и этого все равно было мало для задуманного. А ты просто подарил мне решение, ничего не потребовав взамен.

Он встал, отсалютовал мертвецу и приложил руку к стене.

— Сар Далготар Леборно, я не смогу похоронить тебя и твоего спутника по тогвианским обычаям. Но в благодарность за подарок, я дам вам усыпальницу, достойную лучших из кочевников.

Остаток ночи Брак работал, хотя его так и подмывало засесть внутри раскуроченного стрейба и продолжить выговариваться перед молчаливыми слушателями. Несмотря на всю дикость ситуации, где он изливает душу перед мертвецами, которых он своими руками отправил к Попутчику, ему от этого становилось легче. Хоть и гадостнее на душе.

Он устал. Вымотался так, что готов был разговаривать с шарками, со стеной, да хоть с собственным отражением — лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями. Некоторые люди способны всю жизнь возить трупы в наглухо сведенном прицепе, отмалчиваться и всегда делать все по-своему. Не спрашивая ничьего совета — чтобы перед самой смертью, уже стоя одной ногой на подножке черного трака, вывалить все первому встречному.

Брак бы так не смог. Ему хватило трех лет.

Пожалуй, подойди сейчас по мокрой траве незнакомец, и предложи он высказаться — калека бы не удержался, настолько его нарывало. Говорил бы до рассвета, да еще и приплатил бы чужаку за то, чтобы тот окинул взглядом уничтоженный стрейб, похлопал Брака по плечу и сказал: «Ты все правильно сделал!». Даже такое лживое одобрение куда лучше тишины.

Тишины, которую в любой момент могут нарушить проклятые колокольчики.

Подобные мысли Брак и принялся отгонять привычным способом — работой, раз уж на выпивку в эту ночь надежды не было.

Опыт мародерства у него был солидный, еще по клановому прошлому. Молодым механикам частенько выпадало шмонать трофейный транспорт в поисках тайников, заначек и припрятанных ценностей. Вот только в Семье не надо было думать о том, как все это придется тащить — знай, сваливай хлам в кучу в трюме гигатрака, а старшие потом разберутся. А здесь, в глуши у шарга за пазухой, проблема перевозки груза встала в полный пост, сняла штаны и показала жопу.

Брак сомневался, что даже свою сумку сможет дотащить до тракта, а уж если добавить к ней содержимое выпотрошенных чемоданов торговца, небольшой запас еды, бумаги и договора, а так же прочую ценную мелочевку, проблема становилась почти нерешаемой.

Почти. Он все-таки механик.

На то, чтобы раздолбать стрейб еще сильнее, причем не просто раздолбать, а с умом, не ушло много времени. Эйра из кипящего котелка Браку хватало, металл все еще слушался его лучше прежнего, и хотя в висках уже нарастал неприятный зуд, предвещающий перенапряжение и головную боль, на задуманное его хватило.

Три колеса, снятые с опор летающей машины, наспех сведенные и подогнанные из труб каркаса оси для них, пол и борта из листового металла обшивки… Механик не пытался делать надежно или красиво — ему было достаточно, чтобы получившийся уродец мог ползти самостоятельно хотя бы со скоростью идущего человека.

На движок пошел обрубок силовой установки стрейба, всего из двух эйносов, варварски выдранный из общей батареи и кое-как сведенный к задней оси. Компрессор на «Синем всполохе» не подходил — слишком огромный и тяжелый, поэтому для подачи эйра пришлось ваять из остатков бака высоченную трубу, едва ли не в два роста высотой, чтобы давления эйра хватало на слабенький движок. Гравку Брак даже не стал пытаться ставить — для такой несуразной самодвижущейся тележки она толком не нужна, да и будить ее без компрессора все равно, что с пинка отправлять в небо боевой гравицеп.

Небо на востоке начало робко окрашиваться нежно-розовой зарей, а испаряющийся с влажной земли эйр почти перестал светиться. Брак в очередной раз выдрал протез из жирной грязи, погрузил на платформу последний холщовый мешок, забитый незнакомыми костяшками, отступил назад и критически осмотрел свое творение.

— Часовщик оторвал бы мне за такое руки, — пробормотал механик. — А затем затолкал бы их мне в задницу. Хотел бы я назвать тебя «Избежавший печальной судьбы», но это слишком длинно и романтично для такого ублюдка. Будешь «Трехлапым котом».

Он натаскал воды из ближайшей каменистой прогалины, куда