Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

года, который обязывал Соединенные Штаты способствовать смене власти в Багдаде. 20 сентября 2001 года, через девять дней после 11 сентября, группа направила письмо Джорджу Бушу-младшему, призывая Белый дом использовать эту возможность для развязывания войны на Ближнем Востоке, «даже если улики не связывают Ирак напрямую с этим нападением».

Но настоящей неопровержимой уликой, которую без конца цитируют в литературе Трусеров, стал доклад группы 2000 года «Восстановление обороны Америки». В нем авторы отмечали, что «[желаемый] процесс [военной] трансформации, даже если он принесет революционные изменения, скорее всего, затянется, если только не произойдет какое-либо катастрофическое и катализирующее событие — подобно новому Перл-Харбору».

Это единственное словосочетание, «новый Перл-Харбор», стало одним из самых популярных лозунгов движения «За истину» — выражением, которое всего в трех словах объединяет историческую преемственность, зловещие мотивы, смертоносные средства и колоссальные последствия заговора 11 сентября, каким его представляют Трусеров. Оно также послужило названием для книги Дэвида Рэя Гриффина 2004 года «Новый Перл-Харбор»: «Тревожные вопросы об администрации Буша и 11 сентября», ставшей фундаментальным трудом для движения Трусеров.

Связывая воедино события 1941, 1962 и 2001 годов, Трусеры выстроили не только альтернативное видение современной американской истории, но и альтернативный образ самой Америки. Исчез образ свободной нации, несущей свободу и права человека по всему миру. На его месте возникла империалистическая псевдодемократия, управляемая нефтяными баронами «глубинного государства», торговцами оружием, сотрудниками спецслужб и пентагоновскими поджигателями войны.

— Я уже сам не знаю, во что верить, — говорит мне Бальзамо, подытоживая свои открытия. — Я чувствую себя младенцем, который заново учится жить, ведь все, что я знал раньше, теперь ставится под сомнение. Теперь я с большим уважением отношусь к тем, кого в шестидесятые называли хиппи. Они имеют дело с подобными вещами уже не одно десятилетие.

— История была одним из моих худших предметов в школе, — добавляет он. — Меня больше интересовали другие вещи: математика, естественные науки, физика, потому что я хотел стать пилотом. Оглядываясь назад, я очень жалею, что не уделял ей чуточку больше внимания.

Глава четвертая. «Покажите мне свидетельство о рождении»: конспирология в эпоху Обамы. Джозеф Фарах: бертер высшей пробы.

Если описывать «ВорлдНэтДэйли» кратко, то этот сайт отмечает ту самую точку перегиба на спектре правой публицистики, где заканчивается легитимная журналистика и начинается чистой воды конспирология. С одной стороны, в этом популярном сетевом издании работает штат профессиональных репортеров, которые освещают реальные события. Но с другой стороны, оно продвигает дискредитировавшие себя теории заговора о Бараке Обаме и стало настоящим прибежищем для склонных к сутяжничеству экстремистов, оспаривающих конституционную легитимность его президентства.

Мозговым центром «ВорлдНэтДэйли» является Джозеф Фарах — немолодой арабо-американский христианин-евангелист, который впервые заявил о себе два десятилетия назад в качестве редактора Sacramento Union (где он выбрал тогда еще малоизвестного обозревателя по имени Раш Лимбо вести ежедневную колонку на первой полосе). В 1997 году, когда у большинства новостных сайтов еще даже не было рекламы, он практически без гроша в кармане запустил «ВорлдНэтДэйли», превратив его со временем в прибыльный конгломерат из правых колонок, оригинальных журналистских расследований, сомнительной рекламы чудодейственных медицинских препаратов, одержимости золотом, аффилированного книжного бизнеса, а с недавних пор — и разного рода чепухи в духе «лик Иисуса явился в масляном пятне», какую обычно печатают на обложках бульварных таблоидов. Декларируемая идеология в целом совпадает со взглядами нативистского, гомофобного, социально-консервативного правого крыла Республиканской партии, но с еще большей долей паранойи и панической сенсационности на тему «Америка катится в Гоморру». К примеру, в одной из массовых рассылок по электронной почте в апреле 2010 года читателей призывали собраться 1 мая у Мемориала Линкольна, чтобы «воззвать к Богу "Мэйдэй!" из-за бедствия, в котором оказалась наша страна... До выборов долгих семь месяцев, и если Бог не вмешается сейчас, у нас может не остаться свободы собираться вот так снова». Месяцем позже Фарах заявил, что его фаворитом на президентских выборах 2012 года является сенатор Джим Деминт, политик из Южной Каролины, который однажды заявил, что открытым геям и матерям-одиночкам нельзя разрешать преподавать в государственных школах.

Для Фараха всё это не всегда было так. «В старших классах я был революционным коммунистом, этаким Че Геварой», — рассказал он мне во время интервью в 2009 году в вестибюле фешенебельного отеля в Виргинии. (Место встречи стало компромиссом: я настойчиво просил его показать мне вашингтонский офис «ВорлдНэтДэйли», но он отказался). «Я не знал никого, у кого были бы более радикальные взгляды, чем у меня». Лишь позже Фарах последовал примеру Дэвида Горовица, автора книги «Радикальный сын»: сместился вправо через весь американский политический спектр к противоположному полюсу, а затем посвятил зрелые годы клеймению бывших попутчиков, которых оставил позади.

Как и в случае со многими нынешними немолодыми консерваторами, пережившими своеобразное «обращение на пути в Дамаск», именно «Гиппер» (Рональд Рейган) изменил мировоззрение Фараха. «Буквально через год после того, как я начал следить за [Рональдом] Рейганом, я стал читать всё, что читал он, и поймал себя на мысли: это же абсолютно логично! За этот первый год — 1981-й — мои взгляды кардинально изменились. Я увидел [идеологию], которая работает. Чем больше я изучал Рейгана, а также Маргарет Тэтчер, тем чаще думал: "Не понимаю, как вообще можно с этим спорить"». Со временем знаменитая фраза Рейгана из его первой инаугурационной речи — «правительство не решает наши проблемы, правительство само является проблемой» — стала политическим кредо Фараха.

Само собой разумеется, Фарах находит политику Барака Обамы чудовищной. Но в то же время он видит в Обаме своего рода скрытое благословение — человека, настолько оскорбляющего американские ценности, что его президентство способно спровоцировать революционный сдвиг политического ландшафта вправо, превосходящий по масштабам даже победу Рональда Рейгана на выборах 1980 года: «Американцы не склонны к политике. Но с Обамой всё изменилось. Я никогда в жизни не видел ничего подобного. Это масштабнее, чем в 1960-е. Тогда бунтовали только студенты в кампусах. А сейчас мы видим простых американцев. Этот гнев наконец-то срезонировал».

В следующий раз я увидел Фараха в начале 2010 года: он стоял за трибуной, выступая с программным докладом на первом Национальном съезде Движения чаепития в Нэшвилле, штат Теннесси. Шестьсот собравшихся активистов составляли исключительно дружелюбную аудиторию: многие из них, включая организатора конференции, который представлял Фараха, называли «ВорлдНэтДэйли» своим главным источником новостей.

Фарах разогрел публику анекдотом о медицинской конференции, на которой врачи хвастаются технологическими достижениями своих стран.