Коротая время - Уильям Эрхарт

Встречалось также много людей примерно одного со мной возраста, одетых в выцветшие джинсы и в джинсовые рабочие рубахи, а также в зелёные военные кители со знаками различия на рукавах. Неподалёку на полу сидела молодая пара в окружении рюкзаков и свёрнутых спальных мешков. У обоих были очень длинные волосы и яркие цветастые повязки на головах, а на шеях болтались бусы. Когда женщина двигалась, её грудь приятно глазу покачивалась под свободной рабочей рубашкой. Её соски топорщились через выцветшую голубую ткань. На ней не было лифчика. Это сводило с ума. Я читал о свободной любви.

«Значит, это и есть хиппи», – подумал я. Я не мог припомнить, видел ли их до отъезда во Вьетнам. Как и всё антивоенное движение, хиппи и все эти «дети цветов», казалось, материализовались из ниоткуда во время моего отсутствия. В старших классах я получил выговор от директора за то, что позволил волосам отрасти ниже ушей. В Перкази не было никаких хиппи. Дженни никогда не приходило в голову ходить без бюстгальтера или позволить мне снять его, а её юбка всегда скрывала колени. Когда я призвался, моя фотография появилась в местных газетах: мы с вербовщиком стоим возле входной двери школы Пеннридж-Хай, пожимая друг другу руки.

Я гадал, есть ли сейчас хиппи в Перкази? Сгорбившись над журналом, я наблюдал, как люди заходят в аэропорт, приближаются и удаляются, подспудно ожидая, что в любой момент меня окружит толпа «детей цветов» с плакатами.

Краем глаза я заметил бородатого молодого парня в синих джинсах и джинсовой куртке со множеством нашивок. На голове у него была повязка, а на плече цветастая сумка. Я взглянул на него. Казалось, он шёл прямо ко мне. «О, нет, – подумал я. – Пожалуйста, не надо. Проваливай, оставь меня в покое».

– Мир, брат, – сказал он, широко улыбаясь; всё его лицо было в веснушках. – Чё, как?

– Слушай, я не хочу неприятностей. Я просто жду самолёт. Если ты ищешь проблемы, ты их получишь.

– Эй, расслабься, друг, – сказал он. – Я увидел твою винтовку. Я типа люблю оружие и просто хотел посмотреть.

– О.

– Что это у тебя?

– О. МАS-36. Французская. Довольно старая, не в очень хорошем состоянии. Не знаю, зачем я взял её с собой.

– Может, ты мог бы почистить её, хромировать или вроде того. У моего дедушки была целая стена со старым оружием – винтовки, пистолеты и так далее, – всё исправное. У него ранчо в Монтане. Поэтому у меня тяга к оружию. Раньше я проводил с ним каждое лето. Приглядывал за скотиной. Играл в ковбоя. Это было самое классное время – будто я звезда собственного сериала про дикий запад. Монтана – отличное место для ребёнка. Иппи-кай-эй!51 – Он сел на сиденье рядом со мной и протянул руку. – Меня зовут Рекс. А тебя?

– Билл, – сказал я, нерешительно пожимая ему руку.

– Ты, значит, только что из Вьетнама?

– Ага. Там я и достал винтовку. Думаю, ты и сам догадался.

– Догадался. Что ж, рад, что тебе удалось вернуться. Думаю, ты тоже рад! Сколько ты там пробыл?

– Тринадцать месяцев.

– Долго, а?

– Кажется, вечность… Рекс. Я мечтал о сегодняшнем дне, как другие мечтают стать миллионером или выиграть золото на Олимпиаде. – Я медленно покачал головой.

– Тебя призвали?

Я издал короткий фыркающих звук.

– Нет. Нет, я сам пошёл. Сразу после школы. Добровольцем. В семнадцать лет.

– Вау, охренеть, Билл.

Тихий неудержимый смешок вырвался из моего рта, прежде чем я успел сообразить, что он там был.

– Определённо, Рекс, – сказал я. Мы оба улыбнулись, будто у нас появился общий секрет, только я не знал, какой.

– Эй, не хочешь свалить отсюда, придурок?

Мы оба подняли глаза и увидели двух мужчин средних лет в костюмах, стоящих прямо перед нами. Они оба пялились на Рекса.

– Проваливай, урод, – сказал мужчина слева, который был похож на бывшего профессионального игрока в футбол. – Зачем ты беспокоишь хорошего человека?

– Он не беспокоит меня, – сказал я, когда Рекс поднялся.

– Всё нормально, – сказал Рекс, обращаясь ко мне. – Мне всё равно надо успеть на самолёт.

– Иди успевай, – сказал Полузащитник в костюме-тройке.

– Он не беспокоил меня, – произнёс я.

– Было приятно пообщаться с тобой, Билл, – уходя сказал Рекс. – Я правда рад, что ты вернулся. Теперь позаботься о себе, хорошо? Никогда не знаешь, во что можно вляпаться.

– Ты тоже, – сказал я в ответ, выглядывая из-за туши Полузащитника. Тот угрожающе шагнул в сторону Рекса.

– Мир, друг, мир, – рассмеялся Рекс, поднимая обе руки в знаке «V». – А то заработаешь себе язву. – Он повернулся и зашагал прочь, растворившись в толпе.

– Он не беспокоил меня, – снова повторил я. – Мы просто разговаривали.

– Запереть бы всех этих подонков до единого, – сказал полузащитник. – Меня тошнит от того, что они ходят по той же земле, что и вы, парни. У тебя найдётся время выпить, сержант?

Мне не особенно нравился Полузащитник или его друг, но я действительно хотел выпить.

– Дассэр, – тихо произнёс я. – У меня найдётся время.

– Не нужно называть меня «сэр», – сказал Полузащитник, когда мы втроём шли к ближайшему бару. – Я такой же солдат, как и ты, только старый. Капрал. Морская пехота. Служил на Тихом океане. Ты знаешь, как говорят: морпех – это навсегда.

Я довольно часто слышал это выражение и задавался вопросом: так ли это? Оба мужчины заказали скотч со льдом. Мне не нравился скотч.

– Скотч со льдом, – сказал я официантке. Она спросила, сколько мне лет, но Полузащитник протянул ей купюру в пять долларов и отправил за заказом.

– А всё-таки, сколько тебе лет? – спросил он.

– Девятнадцать. С половиной.

– Что за бред: ты уже взрослый, чтобы воевать, но потом тебе говорят, что ты не достаточно взрослый, чтобы пить, – фыркнул Полузащитник. – Девятнадцать, а ты уже сержант – и с внушительным набором наград. – Он указал на двойной ряд орденских планок с левой стороны моей груди. – Должно быть, ты чертовски хороший морпех. – От этого мне стало неловко. Я опустил глаза