Коротая время - Уильям Эрхарт

ведро? Да тут вряд ли помог бы даже четырёхдюймовый насос. Но, когда я повернулся, второй механик уже направлялся назад к посту управления. Я крикнул ему вслед, но он не услышал, что, вероятно, было к лучшему.

Торговый флот отличается от Корпуса морской пехоты. Ты никому не отдаёшь честь и тебе не нужно называть офицеров «сэр», а ещё ты можешь уйти в любое время, когда захочешь. Но я не хотел уходить, и не хотел быть уволенным, как бывает на любой работе, если ты не делаешь то, что от тебя просят. Чел был не в своём уме, я смертельно устал, и судно брыкалось, как дикий жеребец. Но у меня не было выбора, кроме как пройти через всё это.

Я перешагнул высокий порог в отсек и тут же поскользнулся в маслянистой воде и упал, барахтаясь, как свинья в грязи. Ёбаный хрен, сраный козёл, сучий ублюдок, подумал я. Он действительно хотел, чтобы я отдал тут концы.

И тут меня осенило. По правилам компании, поскольку я уже отпахал обычный восьмичасовой день и отработал сверхурочно с десяти до полуночи, а сейчас снова работал с двух-до-хрен-знает-скольки, к тому времени, когда я должен был явиться на свою утреннюю смену, у меня была бы тройная переработка. Компания ненавидела тройные переработки. Когда кто-то делал тройную переработку, большие боссы в Филадельфии выходили из себя, делая жизнь капитана и старшего механика очень неприятной за то, что они допускали такие ситуации. Второй механик, новичок в компании, очевидно не понимал этого. Но понимал я. И меня осенило, что я могу взять второго механика за его «фамильные драгоценности».

Внезапно я почувствовал себя великолепно! Ура! Сперва я встал на карачки, поймал и закрепил швабру с ведром, чтобы они не покалечили меня. Затем я соорудил пару страховочных тросов, чтобы работать, не падая каждые две секунды. А потом начал уборку. О, это было просто смешно. У меня ничего не вышло. Но я был доволен жизнью, представляя лицо старшего механика на следующее утро, когда скажу ему, что у меня была тройная переработка. Я даже начал насвистывать.

Около четырёх утра появился второй механик и велел мне прекращать.

– Кажется, от всего этого мало толку, – прокричал он.

– Да уж точно, – крикнул я в ответ. Я поднялся в свою каюту и поспал несколько часов, затем пошёл на свою обычную смену.

Когда я доложил старшему механику о ситуации, у него отвисла челюсть, и изо рта выпала сигара. «Проваливай и не возвращайся ближайшие двадцать четыре часа, – пролопотал он. – Выспись и днём зайди ко мне в каюту».

– Э-э, ну, что Эрхарт, – сказал днём старший механик, – тяжёлая выдалась ночка, да?

– Дассэр, – ухмыльнулся я.

– В общем, послушай, – сказал он. Он явно чувствовал себя неудобно. – Буду откровенен с тобой, Эрхарт. Ты знаешь, как компания относится к тройным сверхурочным.

– Дассэр, знаю, – ответил я, – но, очевидно, не знает второй механик.

– Ну, да, именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Слушай, я бы не хотел докладывать об этом, – сказал он. – Да, не спорю, у тебя есть на это право, но это вызовет много проблем…

– Извините, шеф, но это не моя вина…

– Знаю, знаю.

– Этот тупой сукин сын мог угробить меня там. И тогда были бы настоящие проблемы.

– Я понимаю, что ты зол, Эрхарт, – сказал стармех, раскуривая другую сигару. – У тебя есть на это все основания. Это было бездумно с его стороны. Но я прошу тебя, в качестве личного одолжения, давай мы не будем зацикливаться на этой тройной переработке, а я выпишу тебе достаточно сверхурочных за следующие пару недель, чтобы в итоге ты получил ту же сумму денег. – Я сидел и почёсывал щёку. – Я даже прибавлю несколько дополнительных часов, – добавил стармех.

– Ну, в общем, шеф, – сказал я, – это звучит вполне справедливо, но знаете, чего я действительно хочу?

– Чего? – осторожно спросил стармех.

– Хочу, чтобы такого больше не случалось. Этот второй механик, понимаете? – произнёс я. – Понимаете, что я имею в виду?

Стармех не смог сдержать ухмылки.

– Да, кажется, я понимаю тебя, – сказал он. – Не переживай. Это больше не повторится. Он уйдёт, как только мы найдём ему замену. Вероятно, в Черри-Пойнт.

– Отлично, – просиял я. – Договорились. И не нужно прибавлять мне дополнительные часы. Просто дайте то, что я прошу. – И затем я рассмеялся. – Господи-Боже, шеф, вы бы видели, что там было внизу. Всё румпельное отделение в смазке! А он хотел, чтобы я навёл порядок с помощью швабры и ведра, чёрт возьми!

– Знаю, знаю, – рассмеялся стармех, приложив ко лбу ладонь.

– Полная жопа, – сказал я.

– Что ж, возвращайся в постель и не приближайся к машинному отделению до утра, хорошо?

– Послушайте, шеф, раз уж я здесь, не возражаете, если я задам вам вопрос?

– Нет, спрашивай.

– Вы не обязаны отвечать, если это не моё дело, – начал я, – но Роджер сказал мне, что вы уволились из ВМФ, потому что они собирались отправить вас во Вьетнам. Мне просто интересно, почему. – Лицо стармеха стало серьёзным. – Как я и сказал, – добавил я, – вы не обязаны отвечать, если не хотите. Мне просто любопытно.

– Ты ведь был там, я прав? – спросил стармех.

– Ага.

– Думаешь, я уклонист, раз не поехал?

– О, нет, шеф, совсем нет. Если бы я был постарше и поумнее, то будь я проклят, если бы поехал туда. Чёрт возьми, в колледже я писал для друзей рекомендации ЭС53.

– Правда? Что ж, скажу тебе, – произнёс стармех, откидываясь на спинку стула и попыхивая сигарой, – я отдал двадцать три года ВМФ. Служил в Корее. Был во флотилии, которая высадила морскую пехоту в Ливане в 1958 году. Стоял у берегов Кубы в шестьдесят втором. Но я никогда не мог понять, что происходит во Вьетнаме. Просто какое-то дерьмо. Я не мог понять, что там такого происходит, что стоило бы жизни хотя бы одного-единственного американца. Каждый год у них появлялись новые предлоги для пребывания там, и ни один из них не звучал убедительно. Если ты просишь людей сражаться на войне, ты должен быть