Коротая время - Уильям Эрхарт

в состоянии объяснить им, за что они умирают. Не думаю, что кто-то вообще знал. У меня жена и трое детей. Когда в шестьдесят пятом я получил приказ, я всё равно уже имел право выйти в отставку. Я мог получить эту работу в «АРКО» – зарплата плюс пенсия – или поехать во Вьетнам. Что бы ты выбрал?

– Вы сделали правильный выбор, шеф, – ответил я.

– Тебя не задевает, что ты поехал, а я – нет?

– Чёрт возьми, нет, – ответил я. – Я называю это «комплексом больного неудачника». И давно уже пережил это. Меня задевает то, что я поехал – по факту, охренеть как задевает, – но определённо не задевает, что не поехали вы. Так держать, шеф.

22

– Здарова, Билли! – произнёс Дэниел Кауфман, заходя в мою комнату и протягивая руку. – Рад тебя видеть.

– Привет, Дэниел! Хочешь выпить? Я как раз собирался делать виски с лимоном.

– Так, так, – произнёс Дэниел, когда мы пожали руки, – ничего не имею против.

Дэниел был выше шести футов ростом, но его отличительной чертой являлись волосы на теле. Они покрывали его сплошь. Он был без рубашки и волосы на его плечах, спине, животе и боках были почти такими же густыми, как на голове. Дэниел походил на мохнатого мамонта.

– В холодильнике Джей-Си есть лёд, – сказал я, протягивая ему два пластиковых стакана.

Хотя я не горел желанием снова увидеть Пэм, я был рад вернуться на учёбу той осенью 1970 года. Меня назначили комендантом третьего этажа общежития Дана-Холл, и выделили неплохую одноместную комнату с круговым окном с видом на лес и Крам-Медоу на краю кампуса. Хотя Барт Льюис окончил колледж, напротив меня в таких же одноместных комнатах жили Джей-Си Мони и Дэниел, оба члены ДИ, с которыми я познакомился в прошлом году. И я чувствовал себя более уверенно в учёбе, так как мои оценки за первые два семестра оказались довольно хорошими.

По сути, улучшение оценок за второй семестр первого курса, было чуть ли не единственным светлым пятном за всё лето. Между расставанием с Пэм, увольнением с работы по монтажу бассейнов и необходимостью ездить пол-лета за восемьдесят миль на работу с минимальной ставкой в компании «Айс Лизер Компани», жизнь была не особо весёлой. И несмотря на Кен-Стэйт, последовавшие протесты и очевидный военный провал камбоджийского вторжения, война продолжала безжалостно накаляться. У меня вряд ли нашлись бы вежливые слова для тех, кто не считал, что война должна немедленно прекратиться. Жить с родителями было особенно трудно, так как они, казалось, совершенно не понимали, что я пытаюсь сказать, и практически все мои доводы излагались на повышенных тонах.

Дэниел вернулся со льдом и пакетиком марихуаны.

– Хочешь дунуть? – спросил он.

– Не могу, – ответил я. – Сегодня я должен встретиться со всеми новичками и их родителями. Некоторые уже здесь, но большинство ещё не приехали. Нужно заселить их в комнаты.

– И что? – сказал Дэниел. Он начал скручивать косяк. Я пожал плечами, а он продолжал скручивать. – Как прошло лето? Виделся с Пэм?

– Да, какое-то время – пока она не бросила меня. Она наконец-то поняла, что я псих, – ответил я. Дэниел выглядел озадаченным, но не стал расспрашивать дальше. – Такова жизнь, – добавил я. – Он протянул мне зажжённый косяк, я сделал несколько тяжек. – А как у тебя прошло лето? – спросил я.

Через полчаса, благодаря выпивке и травке, мы оба были «под завязку». Несколько раз нас прерывали робкие первокурсники и их встревоженные родители. Каждый раз я подскакивал к двери, пытаясь перехватить их до того, как они войдут в комнату и почувствуют запах дыма и алкоголя. Мне было очень трудно говорить, и я был убеждён, что моё состояние не вызывает сомнений.

– Не беспокойся ты, – сказал Дэниел. – Они не могут отличить дырку в своей заднице от норы в земле.

– Господи, это тяжёлая работа, – сказал я, проверяя очередное имя в своём списке. – Не нужно было обдалбываться. Ты уверен, что я не выгляжу обдолбаным? Кто вообще все эти люди? Боже, я даже не могу вспомнить их имена. А я только что с ними познакомился!

– О, милый, о, дорогой, мы не можем оставить наших маленьких деток с этими… этими бездарями! – завизжал Дэниел, разыгрывая взволнованную мамочку. Мы оба загоготали. У меня закружилась голова.

– Ты уверен, что я не выгляжу обдолбаным? – спросил я.

– Паранойя, – пробасил Дэниел. – Эй, пойдём к ректору на чай.

– Боже, нет – меня уволят в первый же день на работе.

– Пошли, давай.

– В таком виде? – спросил я, показывая на одежду. Дэниел нацепил рваную футболку без рукавов в знак уважения к родителям, которые продолжали заглядывать в поисках коменданта. На мне была яркая рубашка в стиле Уолласа Бири с галстуком, похожая на флуоресцентное исподнее. Хотя после поездки во Флориду я так и не отрастил бороду, у нас обоих были усы и длинные волосы. Мои к тому же под разноцветной повязкой.

– Да, чёрт возьми, – ответил Дэниел. – Никто не заметит разницы. Пошли. У них там, вероятно, неплохие закуски. Я умираю с голоду.

Как и я. Мы поднялись и пошли через кампус к дому ректора, где ректор Крамер устраивал приём на открытом воздухе для вновь прибывших студентов и их родителей.

– Где, блин, вход? – рассмеялся Дэниел, когда мы воткнулись в густую живую изгородь за домом доктора Крамера.

– Ай! – крикнул я. – Блядские ветки.

Внезапно мы прорвались через изгородь и очутились за цепочкой встречающих во дворе доктора Крамера. Я мог бы протянуть руку и поприветствовать его, если бы он уже не пожимал руки кому-то из родителей. По бокам от Крамера стояли декан Уиллиамс, декан Брэдли, декан Лоуфорд, проректор Круз и вся остальная административная верхушка, которые тоже пожимали руки прибывающим. Вся цепочка встречающих прервалась и обернулась посмотреть, что там за суматоха. Они все были в пиджаках с галстуками и в воскресных платьях. Декан Уиллиамс, казалось, готов был рассмеяться, но все остальные выглядели так, будто, собирались придушить нас. Воцарилась мёртвая тишина. Если бы взгляд мог убивать, Круз бы тут же хладнокровно положил нас на месте. Вот дерьмо, подумал я, мне конец.

– Ой, – произнёс Дэниел.