Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

персидским дипломатическим агентом, посетившим Англию, был Накд Али Бек, который, по-видимому, сопровождал сэра Роберта Шерли в 1626 году.[122] Единственным, кто привлек к себе какое-то внимание, был Мухаммад Риза Бек, отправленный шахом в Париж в 1714 году. Его деятельность привела к подписанию франко-персидского договора в следующем году. Личность и деятельность посла вызвали фурор во Франции, породили значительную иконографию и литературу и помогли вдохновить Монтескьё на создание «Персидских писем».[123] Нет никаких свидетельств того, чтобы это посольство вызвало хоть малейший отклик в Иране.

Дипломатическая активность Персии в Европе по-настоящему началась лишь в XIX веке, когда расширение Наполеоновских войн, с одной стороны, и наступление России, с другой, вынудили даже обращённых внутрь себя правителей Ирана обратить взоры вовне, на Запад. Первой заметной фигурой среди этих иранских визитёров на Запад был Хаджи Мирза Абу-ль-Хасан Хан ибн Мирза Мухаммад Али Ширази, обычно известный как Абу-ль-Хасан Ширази. Племянник и зять покойного первого министра, он покинул Тегеран 7 мая 1809 года в сопровождении знаменитого Джеймса Морьера, автора бессмертного «Хаджи-Бабы из Исфахана». Главной целью его миссии было удостовериться в выплате субсидии, обещанной Британией Персии по предварительному договору марта 1809 года, и в способе её выплаты. Он покинул Лондон, возвращаясь обратно, 18 июля 1810 года в компании Джеймса Морьера и сэра Гора Узли, востоковеда. В 1815 году он отправился в качестве специального посланника в Санкт-Петербург, а в 1818 году вернулся со специальной миссией в Англию. Позднее на него было возложено управление сношениями с иностранными державами, и он занимал эту должность до 1834 года, когда умер Фатх Али Шах. В дополнение к ряду английских свидетельств существует незаконченный и неопубликованный дневник, написанный самим Ширази о его миссии в Англию в 1809–1810 годах.[124]

Вторым персидским посланником на Запад был Хусайн Хан Мукаддам Аджюдан-баши, военный офицер, дослужившийся до чина генерал-адъютанта, откуда и его титул. В 1838 году Мухаммад Шах отправил его с миссией в Европу, по-видимому, с целью добиться отзыва британского министра в Тегеране сэра Джона Макнила. Он проследовал через Стамбул и Вену в Париж, а затем в Лондон, куда прибыл в апреле 1839 года. Сам Хусайн Хан, кажется, не оставил записей о своих приключениях, но отчёт о его миссии был написан одним из его сотрудников.[125]

Это свидетельствует о некотором осознании необходимости лучшей подготовки к отношениям с западным миром:

Пока мы были в Париже, я пытался раздобыть книгу, которая содержала бы описание стран обитаемого мира и их подлинного состояния, чтобы приводить из неё выдержки о каждой стране на этих страницах. Когда мы покидали Париж и направлялись в Иран, г-н Жуаннен, переводчик французского правительства, преподнес в дар географическую книгу, описывавшую весь мир… Я распорядился сделать предварительный перевод с помощью г-на Джабраила, христианина, состоявшего первым переводчиком при нашей миссии…

В самом деле, поскольку европейцы всегда желают осведомляться об истинном положении всех стран мира, они с давних пор посылают во все края сведущих людей, дабы те отмечали и записывали положение дел, и собранные сведения свели в эту географическую книгу… Если бы Его Величество Шахиншах … повелел перевести эту книгу на персидский язык, это имело бы непреходящую ценность для Иранского государства и для всех народов ислама.[126]

Эти мусульманские дипломаты были, разумеется, не единственными посетителями Запада из исламских земель. Как и в Средние века, представители христианских и иудейских меньшинств по-прежнему ездили в Европу либо с религиозными, либо с торговыми целями. Один из них, халдейский священник Ильяс ибн Ханна из Мосула, в 1668 году совершил путешествие в Италию, Францию и Испанию, а оттуда морем отправился в американские колонии. Он был почти наверняка первым выходцем с Ближнего Востока, посетившим и описавшим Новый Свет, по которому он много путешествовал — по Перу, Панаме и Мексике.[127]

Евреи, как и следовало ожидать, разделяли общие установки тех обществ, частью которых являлись. На протяжении всего Средневековья и в начале Нового времени евреи христианского мира уступали по численности, культурному уровню и значению своим единоверцам в землях ислама. И тем не менее, хотя мы располагаем целым рядом рассказов еврейских путешественников из Европы на Ближний Восток, у нас почти нет описаний путешествий евреев с Ближнего Востока в Европу. Существовала, конечно, притягательность Святой земли, влекущая учёных и благочестивых иудеев на восток в паломничество. Они с большей вероятностью оставляли письменные отчёты о своих странствиях, нежели дипломаты и купцы. Даже с учетом этого почти полное отсутствие путевых книг, написанных левантийскими евреями, отправлявшимися на запад, поразительно. Если не считать сохранившихся отрывков из путешествий Ибрахима ибн Якуба — который, возможно, принял ислам, — единственное сколько-нибудь значительное сочинение принадлежит иерусалимскому раввину по имени Хаим Давид Азулай, много путешествовавшему по Западной Европе для сбора средств на раввинское училище в Хевроне. Всего он совершил три путешествия: первое, между 1753 и 1758 годами, в Италию, Германию, Голландию, Англию и Францию; второе, в 1764 году, в те же страны; третье, в 1781 году, только в Италию, где он и оставался до самой смерти в Ливорно в 1806 году. Он написал книгу о своём первом путешествии, которая была опубликована несколько лет назад по автографу, хранящемуся ныне в Еврейской теологической семинарии в Нью-Йорке.[128]

Были также и купцы, в том числе купцы-мусульмане, путешествовавшие в Европу, хотя их число — по веским причинам — было весьма невелико по сравнению с европейским присутствием в землях ислама. В Венеции, по крайней мере, они имели некоторое значение и даже добились того, что, будучи обычным для христианских гостей в мусульманских странах, являлось почти уникальным для мусульман в Европе, а именно — постоянно действующего подворья. Арабизированное слово греческого происхождения, фондук, употребляется для обозначения постоялых дворов с помещениями для людей и животных и местом для хранения товаров, распространённых в мусульманском мире. В позднем Средневековье различным группам европейских торговцев в мусульманских странах разрешалось содержать собственные фондуки, которые постепенно стали называться по их национальной или региональной принадлежности. Так, в мусульманских городах существовали венецианские, генуэзские, французские и иные фондуки.

Единственную параллель в Европе представляет собой Фондако деи Турки в Венеции. Венецианские источники свидетельствуют о существовании в конце XVI века небольшой колонии османских купцов в Венеции. С началом войны между Венецией и Турцией в 1570 году венецианский сенат, получив сообщение, что венецианский байло, или посланник, Маркантонио Барбаро вместе с несколькими венецианскими купцами был арестован в Стамбуле, постановил