Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

«сделать то же самое в Венеции с турецкими подданными и их товарами, находившимися в этом городе, дабы в любом случае их личности и имущество могли облегчить возвращение наших людей и их собственности».[129] Никаких указаний на число купцов или стоимость и количество их товаров нет. Однако они, по-видимому, были значительны, поскольку весной 1571 года Мехмед-паша направил в Венецию послание с предложением обменять их на венецианцев и их товары, задержанные в Стамбуле. Часть этих «турецких купцов», задержанных в Венеции, возможно, составляли евреи. Согласно венецианскому отчету, в мае 1571 года задержанные были освобождены и им было позволено возобновить коммерческую деятельность на Риальто. Вероятно, это было частью сделки, позволившей и венецианцам вернуться к делам в Стамбуле.

Ещё одно сообщение о турецком присутствии в Венеции относится ко времени морской победы Запада над турками при Лепанто, когда, по словам одного итальянского историка, турецкая община предалась «шумным сценам отчаяния, типично восточным по своей театральности». «Турецкие купцы» бежали с Риальто и заперлись в своих домах на четыре дня, опасаясь, что дети забросают их камнями.[130]

С заключением мира между Венецией и Турцией в марте 1573 года деловая жизнь возобновилась в обычном порядке. Число османских торговцев в Венеции выросло, и теперь среди них, безусловно, была хотя бы некоторая доля мусульман. В 1587 году венецианский Сенат постановил увеличить число турецких драгоманов на своей службе с одного до двух. Практические нужды постоянной колонии мусульман в конце концов заставили венецианские власти предоставить туркам фундук, подобный тем, какими пользовались христианские купцы в мусульманских странах. Прецедент уже существовал в виде знаменитого фундука, предоставленного немцам в Венеции, — Фондако деи Тедески. Согласно одному итальянскому источнику, уже в августе 1573 года, то есть вскоре после подписания мира, турки потребовали «для удобства торговли собственного места, подобного тому, какое имеют евреи в своём гетто». Такое сравнение, скорее всего, пришло в голову венецианцу, а не турку. В следующем году один грек, живший в Венеции и утверждавший, что знает турецкие нравы и обычаи, направил дожу письмо, в котором указал на неудобства размещения турок по всему городу. Турецкие купцы, говорил он, не упускают случая «грабить, соблазнять юношей, дурно обходиться с христианскими дамами», а сами при этом часто становятся жертвами ограблений и убийств. Поэтому, ссылаясь на пример удобств, предоставляемых христианским купцам на Востоке, он предлагает устроить для «турецкой нации пристанище и гостиницу».

Предложение было принято венецианским Сенатом 16 августа 1575 года. 4 августа 1579 года выбрали гостиницу «Ангел» (Osteria del Angelo), которая несколько лет служила Фондако деи Турки. Вскоре она оказалась слишком тесной, чтобы вместить многочисленных купцов с большим количеством слуг и огромными товарными партиями. Источники отмечают, что этого помещения хватало лишь для «боснийских и албанских» турок, тогда как «азиатские» турки, в то время ещё малочисленные, по-прежнему должны были искать пристанища в других гостиницах или частных домах. Турки, по-видимому, всё ещё терпели некоторые притеснения от уличной толпы, причём до такой степени, что судебные власти, Avogadori di Comun, в августе 1594 года издали указ, угрожая каждому, кто оскорбит их словом или делом, изгнанием, тюремным заключением или галерами. Они заявили, что республика желает, чтобы турки «могли жить и вести дела спокойно и благополучно, как это было до сих пор».[131]

Учреждение Фондако деи Турки встретило сопротивление. В анонимной петиции, поданной правительству Венеции в апреле 1602 года, с большой энергией излагаются доводы против, с использованием как религиозных, так и политических и экономических аргументов. Присутствие большого числа турок, собранных в одном месте, было бы опасно. Оно могло бы привести к постройке мечети и поклонению Мухаммаду, что явилось бы ещё большим скандалом, чем тот, что уже создают присутствием евреи и немцы-протестанты. Развратное поведение турок превратило бы Фондако в «притон порока и клоаку беззакония». Их присутствие также служило бы политическим амбициям турок, которые, обладая огромной морской мощью и предводительствуемые могущественным султаном, могли бы навлечь на Венецию гораздо большую опасность, чем презираемые и лишённые вождя евреи. Никакой коммерческой выгоды от такого учреждения ждать не приходится, так как товары, присылаемые турками из Стамбула, не представляют большой ценности. Несмотря на эти и другие возражения, проект продолжился, и Фондако деи Турки получило новое, более просторное здание, в которое оно переехало в марте 1621 года. Более обширное помещение позволило переселить «азиатов» из их квартир в городе в этот новый центр. Среди азиатов, по-видимому, существовало некоторое сопротивление этому переселению, и внутри Фондако деи Турки, кажется, сохранялось разделение между двумя общинами: «азиатских и константинопольских турок» и «боснийских и албанских турок».

В XVII и XVIII веках деятельность Фондако пришла в некоторый упадок. Время от времени его закрывали из-за начала военных действий между Венецианской республикой и Османской империей. Возобновление работы часто надолго откладывалось, а возвращение османских купцов было медленным и ограниченным. Поступали жалобы к владельцам здания, что оно приходит в негодность, а те отвечали на неоднократные просьбы о ремонте и улучшениях отказом, ссылаясь на то, что малое число постояльцев делает предприятие убыточным. Лишь в 1740 году был проведён кое-какой ремонт. Петиция, подписанная полусотней постояльцев, жаловалась на чрезмерную квартирную плату и ухудшение удобств, и после долгих споров и официального осмотра владельцы здания наконец согласились произвести минимальный ремонт.

Факты свидетельствуют о том, что с конца XVII века численность османских купцов в Венеции неуклонно сокращалась, что, без сомнения, было следствием экономического упадка, поразившего в XVII и XVIII веках как венецианскую, так и османскую экономику. Особенно пострадал османский экспорт, теперь ограниченный почти исключительно сырьём. После подписания Карловицкого мира в 1699 году турецкие купцы не спешили возвращаться в Венецию и предпочитали отправлять товары через корреспондентов или агентов, избегая необходимости оставаться за границей, в землях неверных. Когда позже, в XVIII веке, османские купцы вновь появляются в Венеции, их состав меняется. Так называемые «азиаты», всегда составлявшие меньшинство, практически исчезают. Большинство посетителей, упоминаемых в середине и конце XVIII века, — выходцы с Балкан. Меняется и статус приезжающих: в 1750 году смотритель Фондако отмечает, что среди вновь прибывающих турок больше слуг, чем купцов.[132]

Безопасность этих гостей перед лицом фанатизма или враждебности венецианцев была предметом постоянной заботы. Закон 1612 года налагал суровые наказания на любого, кто оскорбит словом или делом иностранных купцов, работающих в городе. Неоднократные упоминания этого вопроса указывают на то, что защитить мусульманских путешественников или резидентов от оскорблений и насилия было делом нелёгким. Если Венеция, жившая за счёт левантийской торговли, с