Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

и говорить нечего. Слышал от людей: соболя и белку добывают промысловики. Хоть и гремела в своё время стройкой Бамовская магистраль, а лесная живность никуда не делась, размножается. Был бы не шофёром, а охотником, наверняка с трофеем всегда возвращался бы.

Трасса проходила через многочисленные речушки с устроенными через них мостами. Но есть речки, через которые только вброд. Такие преграды для таких машин, как КамАЗ и «Урал», что забава, без помех одолевают. Зарываясь в русло речки, вода поднимается до капота, урчит, словно недовольная, норовит попасть в кабину, стащить, перевернуть своим напором, да где ей там, коль за рулём водила со стажем и мощь движка под ним за двести пятьдесят лошадей, а если «Урал», так и все триста. Нет, не остановить воде такую мощь и упорство.

А вот и речка Тамарак, впадающая в более полноводную речку Мамакан. От Бодайбо сто километров. Немалая речка, шумная и игривая, а потому и оборудована большим, капитальным мостом. Съезд с дороги к берегу имеется. Здесь есть где присесть, перекусить – установлен примитивный сколоченный из досок стол и лавки, рядом место для разведения костра. И всё настолько обжито, что сразу даже неопытным взглядом можно определить: очень часто народ тут бывает – разведут огонь, подогреют еду и перекусывают. Но не только дальнобойщики останавливаются передохнуть, водители иных служебных или частных машин также бывают частыми посетителями.

Михаил замедлил ход, остановил машину, заглушил двигатель и потянул ручник тормоза. Достал тормозок, фляжку, открыл дверцу, спрыгнул на землю. Выпрямил тело, сделал несколько круговых движений головой, руки развёл в стороны – от длительной езды нутро разминки просило. Вода в речке шумно бежала, и ничего, кроме этого звонкого журчания, не было слышно. Тайга жила своей жизнью, жила сама по себе, веками привыкшая слушать самую себя. Сосны и берёзы, что вдоль русла Тамарака, казалось, задумчиво слушали перекат воды, будто прислушивались к её мотиву и дремали.

Михаил спустился к речке, еду положил на стол, фляжку решил наполнить свежей водой. Наклонившись у берега наполнить ёмкость, он вдруг краем глаза заметил медведя. Рыже-бурый, упитанный. Он стоял у кромки воды под мостом. Михаил обомлел, впервые в жизни вот так нос к носу он оказался перед взрослым хозяином тайги, осознавая, что он не в цирке и не в зоопарке, а это дикий, как есть, из естественной среды обитания.

Если сказать, что душа ушла в пятки, то это не так, не настолько успел испугаться, ведь так неожиданно, что прочувствовать обрушившуюся опасность ещё Михаил не успел, и поэтому душа спряталась где-то в желудке.

Медведь стоял неподвижно, и сам, вероятно, опешил от появления пред ним человека. Пристально и настороженно изучал «лесного зверя» с четырьмя конечностями одетого в сапоги, штаны и рубаху, стоявшего и молча смотревшего на него. Напряжённо медведь начал размышлять: видел ли ранее когда-либо подобную таёжную особь. «Нет, вроде не встречал. Зверь необычный, стоит на задних лапах, оскала нет, не рычит, не убегает, не нападает». Это озадачило медведя: «Кто это? Как мог набраться наглости без разрешения явиться в мои владения? Я у себя дома, занимаюсь своими делами, а тут вот непрошеный… Каково его намерение?..»

Михаил же не гадал, кто перед ним, куда уж понятней. Думал: «Что делать?! Как спастись?!»

«Бежать к машине – бросится за мной, а добежать не успею – порвёт. Может, по-тихому, шажками задним ходом, и глаза не прятать, смотреть глаза в глаза, пусть думает, что не боюсь его…»

– Что ж ты, тёзка, меня так пугаешь? Давай расстанемся мирно, по-доброму. Ты по своим делам, я по своим, – промолвил Михаил, стараясь придать голосу уверенность, и сделал назад два шага. – Ты думаешь, я тебя боюсь? Нет. Разве не знаешь, что самый сильный на земле – это человек. – Михаил отступил ещё два шага.

Сказанные слова взбодрили, однако уверенности, что в данном случае он самый сильный на земле не придали. Медведь же продолжал стоять неподвижно, изучать человека, хотел понять, к чему ему готовиться: к защите или нападению. Но, не замечая агрессии и слушая речь, старался уловить дальнейшее поведение необычного гостя.

Михаил медленным шагом на ватных ногах продолжал пятиться в сторону машины, и вот уже медведя не стало видно, его закрыли опоры моста. Сердце ёкнуло от радости в надежде на успех к спасению, и он сделал несколько прыжков в сторону дороги. Но тут медведь вышел из-под моста, видать, его не устраивало, что неведомое ему доселе существо скрылось с поля зрения. Им руководило либо любопытство, либо желание предугадать манёвр неизвестного демона, желающего взять хитростью.

– Ну, что ж ты такой приставала? Дай мне уйти, ты же видишь, не злой я, беззащитный… – говорил Михаил, а сам продолжал медленно пятиться в сторону КамАЗа.

Медведь остановился, теперь он вновь видел человека перед собой и продолжал рассматривать и удивляться странному его говору и передвижению. Вроде в действиях человека ничего угрожающего не наблюдалось. Тут медведь заметил автомашину, донёсся до него и запах солярки. Этот запах напомнил ему, как иной раз вдыхал подобный в тайге, если приходилось пересекать где-либо дорогу, по которой проносился случайный рычащий и дышащий дымом тифон на колёсах.

В сознание медведя, видать, дошло, что пред ним стоящий «зверь» имеет прямое отношение к этому колёсному чудовищу, и оторопь ещё более взяла верх над любопытством. Михаил уловил растерянность медведя и решил в одно мгновение ею воспользоваться. Он бросился к машине, ведь вот она уже в пяти метрах!

Быстро, нет, молниеносно, Михаил покрыл пятиметровую дистанцию и вскочил в кабину.

– Ух-х… – выдохнул Михаил, – неужели…

Медведь же продолжал стоять и смотреть. Казалось, оторопь его покинула, а овладела вновь озадаченность: «Что это было?»

Душа Михаила вернулась на своё место, повеселел. Запустил двигатель, газанул, отчего медведь вздрогнул, вроде как очнулся, но не убегал. Он никак не мог понять, как это человека поглотила чудовищная махина и сразу заурчала, выбросив клубы дыма, вроде как осталась довольная, что удовлетворила свою утробу. Такое под шкурой косолапого таёжника отозвалось опасностью, и приготовился было кинуться прочь, но любопытство пересиливало, и он продолжал стоять.

Михаил через окно кабины крикнул:

– Не скучай, тёзка! На столе оставил тормозок с едой, так угощайся! – включил передачу и тронулся с места, оставив позади мост, у которого остался озадаченный хозяин тайги. Для медведя человек, впервые встретившийся в тайге, был в диковину. Сколько лет живёт, удача сопутствовала ему – ни разу на своём пути не встречал охотника, не слышал ружейного выстрела, никто не обидел и не покушался