Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

– На Цибульский ходил.

– И на кой там был-то?

– Так, ради интереса, – ответил я.

– А-а, – протянул дед, – и охота по этим шибко дальним да крутым горам шастать?

– Выходной, день прекрасный, вот и решил прогуляться.

– Что день хороший, оно так, солнышко-то травку хорошо подсушивает, – поддакнул дед и тут же спросил меня: – Шёл, никого не повстречал?

– А кого я должен был встретить? – удивился я.

– Да медведь давеча меня с Дружком потревожил, собака его облаяла, с ружьишком было я, встрепенулся, а он постоял, посмотрел на нас и в лес углубился, как раз в пору, откуда ты явился.

– Нет, не встречал, – ответил я, опешив от такой новости.

«Ну, надо же! Это ж выходит, я чуть нос к носу не встретился с мишкой! Вот это была бы заморока! Нет, больше сюда – в эту сторону, одному ходить нельзя, – отметил я для себя на будущее. – Слава богу, пронесло, с таким хозяином тайги лучше не встречаться». Тут мне невольно вспомнились эпизоды трагических встреч геодезистов с медведем-людоедом из книги Григория Федосеева «Злой дух Ямбуя» и стало ещё более не по себе.

– Да ён ныне и не должон злым-то быть. Слава богу, в тайге еды ему хватает, так что без жиру на зиму не останется, – заключил дед, словно угадал мои мысли и принялся подтачивать свою литовку. – Может, чаю испить желаешь?

– Нет, спасибо, надо домой поторапливаться, – ответил я, заметив, как солнце за время моей прогулки неумолимо продвинулось по небосводу к закату дня.

Я распрощался с дедом и направился в сторону перевала. Благополучно вернулся в Кропоткин, когда уже начали сгущаться сумерки.

Страсть рыбацкая

Виктор Иванович Буров стоял на берегу реки Витима, на севере, ниже устья левого притока – речки Муниксы. Размашисто махал спиннингом, забрасывая блесну. Бросал уже около часу, а то и больше, но всё впустую – рыба не хотела брать приманку, а может, её здесь и не было. На этом месте Буров, вообще-то, рыбачил не впервой, каждый год, просто приглянулось оно ему. Почти во все выходные от работы дни брал лодку – и сюда, это вверх по течению почти сорок километров от города. Речка Муникса быстрая и шумная с таким вот странным названием, наречённым издревле либо эвенками, или якутами.

Отсюда и начиналась шивера, тянувшаяся до зимовья Карабицино меж левым берегом реки и небольшим островом. В ней Буров и ловил ленков, стоявших на быстрине или в бурунах за камнями, доводилось вытаскивать и тайменей. Небольших, правда, рыбин по размерам, но всё же вылавливал. В речках же, впадавших в Витим, на удочку с мушкой подсекал хариуса. Всё, что налавливал, шло на засолку, предвкушая – это ж отменная закуска! Знакомые знали: если доведётся побывать в гостях у Бурова, тот непременно угостит малосольным деликатесом.

Рыбалка – это его любимое занятие, так сказать, времяпрепровождение для души. Ждал выходные всегда с нетерпением, вечерами после работы перебирал свои коробушки с хранившимися в них снастями. Каких только ни было в его арсенале рыбных приманок. Разной величины и цвета блесны, крючки всяческих размеров, свинцовые грузила, леска всевозможного диаметра, цветные нитки мулине и петушиные перья для изготовления мушек и готовые мушки. Ну, и конечно, был обладателем своих хитростей, ведь любительский рыболовный стаж исчислялся в несколько десятков лет. Мечтал: как выйдет на пенсию, а до неё оставалось год-два, тогда только и ищите его на реке да впадающих в неё ключах.

Супруга давно от Виктора Ивановича отступилась. Упросить мужа, чтоб в огороде с сорняками управиться или в магазин сходить, это дело бесполезное. Однако что по мужицкой части, всё делал. Землю вскопать, грядки сформировать, теплицу подготовить, помочь картофель посадить, окучить, кусты ягодные поправить или ещё что – это он завсегда охочий. И помощь такую оказывал больше после рабочего дня, в крайнем случае в субботу, чтоб воскресенье выкроить – страсть уж больно рыболовная подгоняла человека, одержим ею был, словно бечевой привязан.

Вот и сейчас он стоял на шевере и с упорством кидал спиннинг. Осознавал Виктор Иванович: не берёт рыба, значит, что-то не так. Тут и погода, может, влияет, и насколько рыба голодна, чтоб заняться жором, или чуть поодаль, где притаилась, но в любом случае она в движении, в поисках пищи. На перекатах она есть, нужно только терпение. Вот и работал Буров спиннингом уже больше часа с азартом и надеждой.

Правда, зацеп один случился, и сердце рыбака невольно ёкнуло. Но это якорь блесны оказался меж камнями, от того что замешкался при накручивании лески на барабан катушки, вот блесна и «подсела» на дно самое. Пришлось столкнуть моторную лодку в реку и на вёслах проплыть выше зацепа и как бы с обратной стороны освободить снасть из «плена». Причалил, привязал лодку, поправил на транце двигатель, проверил, не повредились ли крючки на блесне, и снова принялся настойчиво закидывать её в «злачные» места.

Упорство Бурова всё же увенчалось успехом. Как и всегда происходит, неожиданно резко на конце лески одёрнуло блесну, сильно дёрнуло, и леска напряглась. «Вот она!» – мелькнула мысль у Виктора Ивановича. Тут уж только умение и сноровка помогут, а они есть в руках Бурова – знал, как наматывать катушку с леской, когда дать слабину или натяг, несильный, но и чтоб не дать воли попавшейся на крючок рыбе вымотать её и ближе подвести к берегу.

Уж сколько раз подобное происходило, казалось бы, пора бы и привыкнуть, ан нет, всякий раз нервное напряжение охватывало душу. Напряжение особое, известное лишь заядлым рыбакам, ощущавшим силу и изворотливость попавшейся в снасти рыбы, старающейся освободиться и уйти в реку.

Со знанием дела Буров трепетно выводил свой пока ещё неведомый трофей. Рыба то устремлялась вверх по течению, то резко меняла направление вниз или в сторону середины реки, то снова стремительно шла к берегу. Она металась в своей водной стихии, наверняка недоумевая: как такое с ней могло случиться и что эта за боль в пасти, которая её упорно держит и не даёт свободу?

Наконец, вот она у берега, и Буров разглядел, кто это ему попался на этот раз. «Таймень!» Да, это был таймень, крупный, внушительный. Уже измотанный, потерявший силу, он словно на поводке, почти послушно повиновался рыбаку. Душа Виктора Ивановича ликовала: «Вот это удача! И на пирог будет, и на засолку солидную! Эх, родню удивлю…»

Но что это? Неожиданно блесна освободилась и лёгким звуком отозвалась в воздухе на конце спиннинга, блеснула на солнце. Виктор Иванович обомлел: «Таймень