Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

«Третьего будем ждать, следующим пацан должен быть!» – уверял он себя и жену в необходимости иметь третьего ребёнка. «А если опять девочка?» – спрашивала его Полина. «Тогда четвертым будет», – в ответ смеялся Егор.

Сейчас же Егор лежал без движения. Сознание пришло, и мозг охватили беспокойные мысли: «Как это я? Что ж с ногой-то? Не сломал ли? Видать, подломал, раз в таком положении оказался… Вот угораздило! Как же до зимовья-то добираться? Кругом ни души, помочь некому…»

Тут думы его прервала Найда. Заметила она, как хозяин глаза приоткрыл и шевельнулся. Радостно подскочила и лизнула в лицо, гавкнула раз несколько, хватила зубами за ворот и потянула.

– Найда, ты моя псина хорошая, не оставила меня одного… – трогательно и слабым голосом произнёс Егор. Хотел погладить собаку, да не тут-то было – боль резанула, и уронил руку.

– Эх, ядрён ты корень, как же теперь до избушки тянуть? Хоть и версты полторы до зимовья, а идти-то я не смогу. А как же до дому теперь добираться? Это надо ж напасть какая…

Найда словно понимала, в какую беду попал хозяин, – беспомощно смотрела на него своими умными глазами, скулила и лаяла.

Превозмогая боль, Егор с особой осторожностью освободил ногу. Морщась от ноющей и пронизывающей ломоты, стал освобождать голень от сапога, чтобы посмотреть, что с ней. Понимал Егор: неловкое движение может повредить и без того, возможно, нарушенную кость.

Нога сильно ныла. «Кость треснула, – осмотрев ногу, с досадой и беспомощно простонал Егор. – Пока тащиться буду до зимовья, распухнет, а далее и с ногой может всякое приключиться… – Но тут Егор спешно эту мысль отогнал: – Ничего, дай Бог, всё обойдётся…»

Егор ножом порезал штанину на несколько полос. С трудом и осторожностью дополз до ближайших осинок. Срезал подходящее деревце и сделал четыре палки-коротышки. Шину накладывал, сдавливая челюсти – травма весьма уж больно и непрестанно в голову отдавала, пот выступал, да в жар бросало и знобило.

Полз Егор, стиснув зубы, упирался локтями и помогал здоровой ногой, старался правую ногу не тревожить.

«Да, брат, дела, надо же как угораздило. Только бы не сломаться, только бы выкарабкаться. Не стонать! Выкарабкаюсь! – командовал себе Егор. – Не тот я человек, чтоб сдаваться. Не тот!..»

Только сейчас Егор осознал, что значит быть в глухой тайге с бедой один на один. Но и тут эти размышления отогнал, мол, не один он, собака рядом, а это ж душа живая, с ней и поговорить можно.

«Нет, таким червяком целый день, а то и два ползти буду…» – морщась от боли, с досадой подумал Егор. И решил срезать пару небольших берёзок. Присмотрел деревца с разветвлениями, чтоб под костыли можно было приспособить.

С трудом поднялся Егор, опираясь на палки. Веселей вроде на душе стало, хоть и острая боль всё тело донимала и в голове чуть кружило. Медленно Егор ковылял, стараясь выбирать себе дорогу ровнее, без зарослей и завалов сухостоя.

Продвигаясь, Егор иной раз прислонялся к какому-либо дереву – напряжение снять хотелось. Тяжело дышал, отдыхал и снова шёл, опираясь на свои самодельные костыли. Найда же радостно сопровождала хозяина, то рядом была, а больше забегала вперёд, как бы торопила Егора к зимовью.

Неожиданно Найда вернулась и взялась громким лаем. Её морда была обращена в сторону пролеска.

– Ты чего всполошилась-то? – удивился настрою собаки Егор, но тут увидел, как средь просвета деревьев мелькнул серый зверь. – Волк! А ты-то отколь здесь взялся? – настороженно удивился Егор.

Волки в этих местах водились, но крайне редко их летом видели. Осенью порой их встречали охотники, видать, голод в местах своего постоянного обитания заставлял искать лёгкую добычу, вот и появлялись они здесь, но не стаями, а отдельными парами или поодиночке.

Сибирская тайга богата: олень, кабарга, коза, изюбр, сохатый, вот и привлекало иногда их здешнее пропитание. Крупное скопление волков сдерживалось в этих местах тем, что для житья эти отдалённые таёжные края им не приемлемы – уж больно много снега зимой выпадает, да и морозы лютые.

Егор прислонился к сосне, снял с плеча двустволку, достал из патронташа два патрона снаряжённые картечью и вложил их в патронник.

Волк пока не предпринимал действий к нападению. Он осторожно на расстоянии изучал свои жертвы, ловил каждое движение человека и собаки. Но, видать, голод или инстинкт делали его смелее, он стал кружить, с каждым разом сужая круг.

– Ну, давай, давай, ещё ближе, что ж ты морду свою серую прячешь? – настороженно призывал Егор зверя. Найда же неистово лаяла и была готова броситься в схватку, ждала команду хозяина.

Егор непрестанно держал ружьё наизготовку, и тут меж деревьев поймал в прицел волка. Зверь стоял боком и осматривался, нет ли где опасности. Немедля нажал на курки, чтоб ударить дуплетом. Услышал Егор краткий гортанный хрип зверя, и всё смолкло.

Найда бросилась стремглав на серого гостя, который лежал, и только вздрагивающая на нём шерсть демонстрировала предсмертные конвульсии зверя. Она хватала волка то за шею, то за конечности, волк же уже был бездыханным.

Егор подковылял к убитому зверю. Довольно крупный самец, Найда же успела своими зубами изрядно «расчесать» его шерсть.

– Как же угораздило тебя в наши места забрести? Зря, зря ты нами хотел заняться. Тут, брат, ваши штучки не проходят, – проворчал Егор и бросил собаке: – Пошли, Найда, потешилась и будет, пошли, хватит огрызаться.

Найда нехотя отошла от волка, вероятно, думала: как бы зверь не поднялся и не напал.

Солнце клонилось к закату, когда охотник и собака добрались до зимовья. Подогрев чай, Егор наскоро поужинал. Накормил Найду и стал раздумывать, как быть дальше. Мысль пришла такая: «Отослать собаку домой. Её появление насторожит домашних, поймут – беда со мной приключилась. А если пешком до посёлка ковылять, так и без ноги могу остаться, а то и завалюсь где в беспамятстве».

Оторвал Егор клочок бумаги и карандашом написал: «Нахожусь в зимовье, подломал ногу, сам не выберусь. Егор Каширин».

– Найда, а ну, подь сюда. Ко мне!

Собака послушно приблизилась и присела на задние лапы, глянула на хозяина.

Обернул Егор письмо в небольшой полиэтиленовый мешочек и надёжно привязал капроновой нитью к ошейнику собаке.

– Найда, я идти не смогу. Давай-ка ты, моя хорошая, беги до посёлка домой, иначе мне хана. Ты понимаешь меня? – так начал свои объяснения Егор собаке в надежде, что она понимает его, а вернее,