Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

и, издав боевой клич, кинулись наутёк. Людоеды признали в них куланов. Знать, случайно забрели, выказали свой гнев и теперь спасались бегством. Все мужчины, схватив какое попало под руки оружие, кинулись за ними. Чего там – всего двое куланов, они догонят их и убьют, вот тебе и еда на несколько дней!

Вихрем неслись куланы, увлекая за собой взбесившихся дикарей, а те, кто, размахивая руками, а иные оружием, что успели прихватить с собой, бежали по следу и издавали злобные звуки. Они злорадствовали – куланы сбились с пути и бегут к ущелью духов, эта преграда остановит куланов, что для них станет последними минутами в жизни.

Однако, достигнув ущелья, хауки опешили – куланы исчезли, будто провалились сквозь землю. В сторону их след не вёл, а примятая трава и лишайник подсказали их бег в пропасть, значит, от страха быть заживо съеденными бросились в бездну. Что ж, придётся обойти ущелье, до того места, где оно переходило в более пологий вид, и спускаться на самую глубину и вытаскивать добычу наверх. Высоко и тяжко поднимать, но это трофей и он как нельзя кстати.

Хауки столпились у края ущелья, осматривали его глубину, разглядывали, где тела беглецов, где следы крови или кусков от одежды, от того, как, падая, цеплялись за острые скальные выступы.

Этого момента и ждали в засаде ауны и куланы. Вооружённым скопом и с воинственными криками они, подобно порывистому ветру, набросились на хауков. Те, обезумев, что попали в западню, отчаянно стали защищаться. Но где там, разве можно против лавины воинов, обрушившихся на них, было устоять.

Хауков теснили, они из последних сил пытались спастись, уйти в сторону вдоль ущелья и сбежать. Но и это сделать не удалось – плотное кольцо аунов и куланов всюду преграждало им путь к отступлению. Прижатые к кромке ущелья людоеды в ужасе беспорядочно толпились и с воплями падали в пропасть, на дне которой каждый из них находил свою смерть.

Натиск был коротким и стремительным, никто из аунов и куланов не пострадал, лишь двое получили малозначительные раны. Двое куланов, что разозлили хауков и заманили к ущелью, покинули нишу и воссоединились с воинами.

Алон воскликнул:

– Союз куланов и аунов победил! Людоеды не будут причинять вред нашим племенам!

– А как быть с их женщинами и детьми? – спросил Ари, на что Алон, словно давно думал об этом, вздохнув, ответил:

– Они остались без охотников. Пусть их съедят хищники, подобные им самим. – И вновь воскликнул: – Большая река и Большая вода, как ауны и куланы, теперь свободны от хауков!

Как же жесток этот первозданный мир в борьбе за выживание, как же непредсказуем он был в прошедших и грядущих днях бытия древних племён…

На исходе дня ауны и куланы сидели у очага и поедали куски жареного мяса и рыбу. Алон, насытившись, поднялся и подал знак Вао следовать за ним. Они подошли к стае собак, и вождь сказал:

– Алон обещал подарить собак. Алон хочет сдержать слово. Пусть Вао сам выберет двух лучших псов. Отныне они будут твоими!

Прошёл ещё один день, и ауны засобирались в обратный путь. Куланы всем племенем провожали аунов. Вао держал на руках одного щенка, второй был у Ари, они поначалу недовольно визжали, лаяли, пытались вырваться на свободу, потом смирились, почувствовав сильную хватку новых хозяев. Их следовало унести за пределы стоянки куланов, туда, где нет запахов ставшего им родным стойбища и четвероногих собратьев. Так вынужденно пришлось поступить, иначе псы никак не покинули бы берегов Большой воды. Это были взявшие уже силу молодые кобель и сука. Животные подрастут и дадут приплод. Собаки будут помогать в охоте и защищать племя. Да что там, теперь ауны и сами прикормят диких собак, и стая зверей обретёт новую жизнь среди людей.

Бескрайняя морская даль. Её горизонт посветлел, и вскоре показался красноватый оттенок зарева от просыпающегося солнца, а затем выплыл и его огненно-жёлтый диск. Первые яркие лучи осветили тех, кто оставался у устья Большой реки, и тех, кто уже направился по её берегам на запад. Они не оглядывались, спешили туда, где их ждало родное племя аунов.

Эпилог

Изо дня в день, из года в год, глядя на восходящее солнце, люди каменного века, наверное, думали, чем обрадует их день сегодняшний или завтрашний, принесёт удачу или трагедию? Но каждый из них, живя в мире, полном тревог и опасностей, был далек от мыслей, что все они стоят у порога, через который дальше предстоит пройти грядущим поколениям и отсчитать им во мгле веков долгие, неведомые и тернистые тысячелетия…

Таёжные приключения

Рассказы

От автора

Наша Сибирь богата замечательной природой, её просторы обширны и обворожительны, ими можно любоваться без устали, созерцая палитру многообразной растительности гор и распадков, наслаждаться видами и красотой рек, речушек и озёр, будь то на рассвете, днём или на закате дня. Восхищаться таёжными просторами, а при встрече с лесными обитателями дивиться их повадкам, ощущать при этом трепетные чувства, делающие нас снисходительнее и добрее.

Косолапый ворюга

Какой уж сезон Илья Заветов с большим пристрастием отдавался любимому делу – охоте. А приехал на Север из мест степных, где нет ни леса кудрявого, ни гор высоких. А тут тайга необъятная да зверя всякого полно, глухари и рябчики, и рыба в реках водится. Хоть и суровые тутошние места, но приглянулись они ему, вот и остался здесь работать да детей растить с супругой, глядя на них, жизни радуясь. А охота и рыбалка для него, что заядлому курильщику табак – всегда тянут к себе. Но табак-то – штука весьма вредная, а таёжное промысловое дело, то ж занятие к душе и для здоровья полезное. Всё светлое время ногами топчешь леса и болота, по склонам гольцов лазаешь, свежим воздухом лёгкие наполняются, аромат леса вдыхают, а вечерком, уставши, чай ароматный и уху с душистостью дыма кушаешь – благодать!

В одном из урочищ Привитимья, где он поставил лет несколько назад своё зимовье, соболя водилось немало. Вокруг кедрача и стланика, грибов и ягод в этих местах хоть пруд пруди. Да мышей лесных и разной земной твари хватает, так что соболю есть чем кормиться.

Всё бы ладно, но повадился к нему в непрошеные гости медведь. Наведывался таёжный хозяин к зимовью частенько. Причём хозяйничал со знанием дела и нагло. Всё, что было из припасов Ильи, становилось уже достоянием