Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

Собака слушала не моргая, вроде как вникала в смысл слов хозяина, по-своему переваривала его говор в своём мозгу.

– Давай домой, Найда! Домой! – стал более резко призывать Егор собаку.

Найда недоумённо отошла от избы, как бы оценивая: с чего это вдруг хозяин на неё голос повысил, требует, чтобы покинула зимовье.

– Найда, домой! Домой!! – уже прикрикнул Егор.

Найда нехотя, как бы несмело, отошла от избушки, но, видать, поняв команду хозяина, бросилась в чащу и скрылась из виду.

«Только бы добежала благополучно. Не дай бог, если зверь какой встретится, угонится вслед или ввяжется в драку, кто знает…» – переживал Егор.

Но Найда уже под утро была у порога дома. Она скулила и лаяла, давая о себе знать.

Полина, услышав лай, обрадовалась, но вместе с тем и недоумевала: «Что ж так рано Егор вернулся?» Удивлённо глядя на собаку, воскликнула:

– Найда, а почто ты одна?

Найда взвизгнула, залаяла и стала носиться от крыльца к калитке, будто призывала хозяйку следовать за ней.

«Никак что-то с Егором? Иначе одна Найда ни за что не пришла бы. Что ж с ним приключиться могло?..» – терялась в догадках взволнованная Полина и тут на ошейнике собаки заметила маленький свёрток.

Отвязала Полина свёрток и прочла бумажку написанную Егором, тут и всполошилась. Немедля побежала к другу Егора, Григорию Лапину, поведала ему о беде.

Успокоил Григорий Полину и, отложив свои дела, уже вскоре на моторке по речке мчался на выручку товарищу. Знал Лапин, где находится зимовье, не раз бывал здесь. Застал он Егора в бледном и немощном состоянии, помог ему добраться до берега и привёз в посёлок. В этот же день вертолётом доставили Егора в районную больницу.

Вернулся Егор в посёлок через три недели, с аэродрома шёл, опираясь на костыли. Одна нога забинтована, спасли доктора ногу, а оттого и легко на душе. Трепетно встретило семейство своего кормильца. Не меньше, а может, и больше всех радовалась Найда. В её сознании было радостью видеть хозяина, да и вольер уж ей порядком надоел. Раз хозяин рядом, значит, и жизнь иная будет. Её тянет на волю, в тайгу, где она может проявить себя в полной мере и гоняться за лесной живностью и даже вступать в схватку со зверем.

– Найда, хорошая ты моя, что было бы со мною, если б не ты?.. – так говорил Егор, прежде чем зайти в избу, гладил долго собаку по холке, прижимался к её морде, выражая душевную благодарность.

Голец Цибульский

Контора прииска Светлый находилась в посёлке Кропоткин. Это немалый по своим размерам рабочий населённый пункт золотодобытчиков на севере Иркутской области. Он и поныне стоит средь тайги, правда, с меньшим числом жителей. Объекты добычи размещались в поймах и долинах речек Хомолхо, Угахан, Ныгри, Безымянка и Вача.

Да, да, как раз та самая Вача, на которой однажды побывал Владимир Высоцкий и именно о ней он написал песню, где есть такие слова: «…Я на Вачу ехал плача – Возвращаюсь хохоча!..»

Замечательный поэт, певец и актёр здесь брал в руки управление монитором и мощной водяной струёй размывал породу, гнал её на промывочный прибор. И делал он это одержимо, захотел ощутить себя в роли старателя-золотодобытчика…

Тайга плотно окружала посёлок со всех сторон. В свободное от работы время я любил побродить по лесу. На ближайшей сопке рос кедровый стланик, причём по всей поверхности его склонов. Стланик был редким и средних размеров. Иногда я взбирался на сопку, любовался панорамой посёлка Кропоткин, который отсюда был виден, как на ладони. Смотрел вокруг и любовался окружающей растительностью, видел вдалеке хорошо просматриваемую вершину гольца Цибульского, на макушке которого хорошо заметен геодезический пункт триангуляции. При развитии топографической основы горной полигонометрии топографы и маркшейдера при надобности используют его, беря направление азимута и координаты этого геодезического знака.

На этот голец я однажды и решил сделать своё восхождение. Произошло это в августе. Собрал немного еды в рюкзак, прихватил ружьё, а это была добротная двустволка шестнадцатого калибра, и направился в дорогу. Ружьё это привёз в Кропоткин, чтобы ходить с ним по тайге и озёрам. Купил его после демобилизации со срочной службы из армии на первую свою зарплату. В основном моим пристрастием являлась охота на куропаток и рябчиков. Водилось их в окрестностях посёлка немало, и особого труда их добыть не составляло.

Путь проходил через речку Ныгри. Перейдя её через мостик, нужно было подняться по склону до перевала, затем спуститься по другую сторону сопки. Склон сопки, обращённый к посёлку – с крутизной, противоположный же – пологий и затяжной.

День выдался отменным. Приятно грело солнце, чуть слабый ветерок ласкал лицо, листва деревьев от слабого дуновения ветерка чуть колыхалась, создавая более живую картину окружающей меня природы.

Перешёл перевал, спустился в низовье долины и оказался на речке Безымянке. Эта речушка впадала в Ныгри и являлась золотоносной, а горные работы на ней велись в основном в устье.

Перейдя речку вброд, я оказался в лесу, значительно отличавшемся от леса, только что мною пройденного. Весьма густой, где преобладали высокие хвойные и лиственные деревья, много было толстослойного мха и многообразного кустарника, а временами и поднявшейся стеной травы.

Хотя солнце было в зените, всё вокруг выглядело угрюмым, я невольно настораживался: не преподнесут ли мне дремучие заросли какие-либо неприятности?

Я знал: в тайге много медведей. Когда случались лесные пожары, они порой выходили даже к посёлкам. Но в это лето пожаров, к счастью, не было, и воздух был чистым и прозрачным, а год выдался урожайным на грибы, ягоды и шишку. Поэтому возникшие у меня опасения: «Как бы не встретился медведь», я сразу отбросил в сторону и тем самым успокоил свою душу.

Шёл и всматривался в чащобу, на всякий случай всё же ружьё держал наготове. Вдруг тишину нарушил резкий хлопок крыльев какой-то большой птицы. От неожиданности я вздрогнул и успел заметить, кого же это я спугнул. Это был довольно крупный глухарь. Он слетел с большой ветки дерева, до которого оставалось пройти несколько шагов.

«Фу ты, дьявол, напугал! – мелькнуло в голове. – Постой-ка, скрасть тебя не помешало бы…»

Я с осторожностью продвинулся несколько десятков шагов в сторону, куда отлетел глухарь. И так случилось, снова его не заметил, спугнул, и он отлетел дальше. Пришлось продолжить его преследование, но так его и не обнаружил. Глухарь просто обманул меня своими манёврами и скрылся. Не было слышно ни взмахов крыльев, никакого иного звука. Стало быть, промеж кустарников