От куртизанки до принцессы - Айрин Валери

Франц на секунду замер, его взгляд метнулся к Лауриетте, которая всё ещё стояла неподалёку, бледная, но с решимостью в глазах. Она кивнула ему, словно говоря: «Я в порядке. Действуй».

Франц коротко кивнул в ответ. Вильям сделал обманное движение, обезоружил своего противника. Тот, оставшись без меча, бросился наутёк, но принц не стал его преследовать.

Франц рванул в сторону, где только что скрылся генерал. Пробираясь между штабелей, он слышал, как позади стихает лязг мечей — его люди добивали остатки банды. Наконец, он увидел его — генерал пытался вскарабкаться на борт небольшой лодки, привязанной к причалу.

— Далеко собрался? — голос Франца прозвучал глухо, опасно.

Генерал обернулся, его лицо исказилось от страха и ярости. Он выхватил кинжал, но Франц был быстрее. Одним движением он выбил оружие из его руки, а затем, схватив за грудки, прижал к борту лодки.

Генерал попытался что-то сказать, но Франц с силой врезал ему по лицу и вырубил генерала.

Он передал в руки подоспевших гвардейцев. — В камеру. До суда.

Когда он вернулся к причалу, Вильям уже сидел на краю, прислонившись спиной к бочке. Лауриетта, опустившись рядом с ним на колени, пыталась перевязать его рану оторванным от своего платья лоскутом. Её руки дрожали, но движения были осторожными, полными заботы.

— Глупый, — прошептала она, и в её голосе смешались упрёк и безграничная нежность.

Вильям слабо улыбнулся, его лицо было бледным, но в глазах светилась теплота.

— Ты даже не представляешь на сколько, — усмехнулся Вильям и тут же скорчился от боли.

Франц подошёл ближе, его грудь всё ещё тяжело вздымалась после битвы, но в душе наконец-то воцарился покой. Он посмотрел на брата, на девушку, которая сейчас заботилась о нём, и почувствовал, как внутри разливается странное, тёплое чувство — чувство завершённости.

— Генерал пойман, — сказал он, и в его голосе прозвучала нескрываемая гордость.

Вильям кивнул, его улыбка стала чуть шире.

Лауриетта закончила перевязку и, подняв глаза, посмотрела на Франца. В её взгляде было столько благодарности, столько невысказанных слов, что ему не нужно было ничего объяснять. Она протянула ему руку, и он, не раздумывая, взял её.

Над гаванью, постепенно затихая, доносились последние отголоски битвы. Где-то вдали кричали чайки, а солёный ветер, словно благословляя их, ласково трепал волосы. Впереди их ждали ещё испытания, но сейчас, в этот миг, они были вместе — и этого было достаточно.

Глава 21. Вместе

Глава 21. Вместе

В комнате раздался резкий звон пощёчины — звук, словно раскат грома в напряжённой тишине.

— Признаю, заслужил, — произнёс Вильям с ухмылкой, потирая щеку и не сводя взгляда с Лауриетты.

Он стоял напротив, в её покоях — с перебинтованным плечом, в одних штанах, и слегка потирал щёку, на которой, наверное, уже проступал румянец от удара. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а в глазах, глубоких и тёмных, как ночное синее море, читалось странное сочетание вины и упрямой решимости, и жгучего желания.

Лауриетта стояла перед ним, красная, как её роскошное алое платье, которое струилось вокруг неё, словно пламя. Её грудь тяжело вздымалась, а пальцы невольно сжимались в кулаки, будто ей хотелось ударить его ещё раз.

— Значит, ты согласился сделать меня своей невестой, а потом решил от меня избавиться? — её голос дрожал от обиды и ярости, но в нём звучала и боль, та самая, которую она так отчаянно пыталась скрыть. — Ты хотел отослать меня в какое-то старое поместье, чтобы я там сгнила! И если бы не Франц, так бы и случилось! Ненавижу!

— Лаури… — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, словно он пытался коснуться её души этим одним словом.

— Не смей так меня называть! Для тебя я мисс Лангрид! Лан-грид! — последнее она повторила по слогам, словно вбивая эти звуки в воздух между ними, в стену, которую она пыталась возвести вокруг своего сердца. — Уйди!

Она резко отвернулась, закусив губу, чтобы не дать вырваться слезам, которые жгли глаза. Гордость не позволяла ей показать слабость, но внутри всё дрожало от боли и невысказанных чувств.

И в тот же миг она почувствовала, как её снова притянули к себе сзади — крепко, властно, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

— Я так поступил, моя рыжая пташка, потому что в тот день, в том кабинете, ты вскружила мне голову, — его шёпот коснулся её уха, и от этого горячего, хрипловатого звука по её телу пробежала дрожь, словно электрический разряд. — Так вскружила, что никакие другие невесты мне были не нужны. Я хотел только тебя…И сейчас хочу.

Его рука, властная и горячая, скользнула от её талии вверх, по груди, по шее, и, обхватив снизу за подбородок, мягко, но непреклонно развернула её к себе. В его глазах, теперь совсем близко, пылал огонь, который она видела и раньше, но никогда ещё он не был таким ярким, таким всепоглощающим.

И прежде чем она успела сказать хоть слово, он впился в её губы — жадно, неистово, словно так хотел с самого начала, словно все эти дни и ночи терпел, сдерживал эту бурю внутри себя, копил её, чтобы обрушить на неё сейчас.

Лауриетта на секунду замерла, пытаясь сопротивляться, пытаясь оттолкнуть его, но это было всё равно что пытаться остановить шторм голыми руками. Его поцелуй был как волна, которая накрыла её с головой, лишив воздуха, лишив мыслей, оставив только одно — острое, пронзительное чувство, от которого кружилась голова, а грудь наливалась сладкой тяжестью.

Она почувствовала, как внутри неё разливается жар, как сладкая истома заполняет каждую клеточку её тела, пробуждая то, что она так долго пыталась подавить. Он целовал её так, словно она была его спасением и его погибелью одновременно, словно от этого поцелуя зависела вся его жизнь.

Она попыталась вырваться, нехотя, слабо, словно ища последний шанс остановиться, но это лишь ещё больше распаляло его страсть. Его руки крепче сжали её, прижимая к себе так, что она могла почувствовать, как бешено колотится его сердце — в унисон с её собственным.

— Ты… ты не должен… — прошептала она, когда он на секунду оторвался от её губ, чтобы вдохнуть воздух, но её голос звучал уже не яростно, а прерывисто, почти умоляюще.

Он усмехнулся, его взгляд, потемневший от желания говорил за него без слов.

И он снова поцеловал её,