Ириниец - Антон Лупандин

Единый молчал секунду. Две.

«…Алгоритм принятия решений указывает на логичность вашего плана. Шанс успеха: 37 %. Предполагаемое время до обнаружения в случае достаточного выброса силы сущности — около трёх минут», — включил заднюю Единый.

Три минуты. Мне нужно было пронести Ольгу как можно дальше за три минуты, пока инквизиторы будут отвлекаться на внезапно материализовавшийся кошмар.

Я глубоко вдохнул. Боль, усталость, сомнения — всё это загнал в дальний угол сознания. Остался только холодный расчёт и животное желание выжить.

— Тогда… Поехали! — приказал я артефакту.

Закинул Ольгу на плечо в пожарном захвате. Её тело казалось невесомым.

В груди зашевелился артефакт. Я почувствовал его сомнения. Он не стал придерживаться плана и сделал всё по-своему. Артефакт выпустил крошечную иглу своей сущности прямо через мою плоть в точку контакта с Ольгой.

Девушка вздрогнула. Свет под её кожей вспыхнул ярким ядовито-фиолетовым цветом. Из открытого рта Ольги вырвалось чернильное облако, которое начало быстро сгущаться в воздухе котельной.

Температура упала на десяток градусов мгновенно. На стенах выступил иней. В центре комнаты, из клубка теней, начало формироваться нечто. Оно было маленьким, не больше кошки, но его форма была нестабильной — мелькали клешни, щупальца, пустые глазницы. Оно издавало тонкий, визгливый звук, от которого кровь стыла в жилах. Это был всего лишь отголосок, проекция сущности, но даже этого хватило, чтобы воздух наполнился запахом страха и омертвевшей плоти.

Артефакт в моей груди напрягся, держа эту тень на невидимой привязи. Тварь металась, пытаясь вырваться, но её тянуло назад, к Ольге, как резинкой.

— Ну ты и жадный, — упрекнул я артефакт. — Ладно, пора.

Я развернулся и пнул ногой полуразвалившуюся дверь котельной. Она с грохотом отлетела. Я выбежал наружу в тот самый момент, когда сущность, почуяв относительно свободное пространство, рванула вверх, пробив дыру в прогнившей крыше.

Над котельной взметнулся столб искажённого, фиолетового света и раздался визгливый вой.

В небе все три инквизитора разом повернули головы в сторону разбушевавшегося клубка теней. Их белые огоньки на посохах вспыхнули ярче. Маги мгновенно изменили траекторию и устремились к котельной, двигаясь с пугающей скоростью.

У меня было три минуты. Отсчёт пошёл.

Глава 39

Я бежал, не разбирая дороги, ныряя в узкие проходы между цехами, пролезая под заборами, стараясь держаться в тени. Ольга на моем плече лежала спокойно, но свет под её кожей теперь мигал тревожно, как аварийный маячок.

Сзади, со стороны котельной, раздался первый магический удар. Глубокий, звенящий гул, от которого задрожала земля, распространился эхом отражаясь от зданий. Звук чистого магического подавления. Инквизиторы начали работу. Вслед за ним раздался визг твари, и в нём слышались ярость и боль.

Я бежал, считая секунды в голове. Периодически оборачивался, вглядываясь в происходящее за спиной. Хоть время, которое дал на побег Единый, было примерным, но для ориентировки и собственного успокоения я всё же вёл отсчёт. Лёгкие горели, мышцы ног кричали от перенапряжения, но иринийские импланты работали на пределе, выдавая неестественную выносливость.

— Сто двадцать… сто двадцать одна… — осипшим голосом отсчитывал я секунды.

Из-за поворота впереди показалась стена — высокая, кирпичная, увенчанная колючей проволокой. Тупик.

Я не остановился. Сбросил Ольгу с плеча на землю, развернулся к стене и активировал диссонанс. Лепестки загудели, с трудом набирая скорость вращения. Руку прострелило болью, но я терпел. Как только из центра диссонанса начали распространяться еле заметные волны искажений, вогнал лепестки в кирпич. По стене зазмеились трещины, и материал начал расслаиваться, превращаясь в рыхлую крошащуюся массу. Довольно быстро мне удалось проделать дыру нужного диаметра.

— Сто восемьдесят…

Сзади визг сущности внезапно оборвался. На смену ему пришла оглушительная тишина. Потом — новый звук. Многоголосое, гармоничное пение. Инквизиторы зачитывали специфические вербальные формы заклинаний, накладывая на сущность печать. Сдерживая её.

Артефакт в моей груди дёрнулся. Поводок чуть не порвался. Он начал втягивать тень обратно с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как что-то холодное и скользкое пронеслось по воздуху мимо меня и влилось обратно в Ольгу.

Девушка ахнула и выгнулась дугой, её тело на мгновение стало твёрдым, как камень. Потом вновь обмякла.

Я проломил остаток стены и вытащил Ольгу на другую сторону. Мы оказались на заброшенной железнодорожной ветке, заросшей бурьяном.

Три минуты истекли.

Я оглянулся. Над районом котельной повисло мерцающее белое сияние — сдерживающее поле инквизиторов. Ловушка захлопнулась. Они справились с проекцией. Но теперь маги знали, что здесь было нечто настоящее, и обязательно попытаются отыскать источник.

Но сейчас у них была работа. Теперь пока они не исследуют каждую пядь земли под сдерживающим полем, это место инквизиторы не покинут. У меня было немного времени, чтобы затеряться в городе или в его окрестностях.

Я взвалил Ольгу обратно на плечи и зашагал вдоль ржавых рельс, в глубь индустриальной пустоши, под странное, радужное небо, в мир, который уже никогда не будет прежним — ни для меня, ни для него.

* * *

Имперская цитадель «Алмазный Редут». Кабинет Императора.

Всеволод Третий стоял у панорамного окна, смотря на ночной Петроград, раскинувшийся внизу, словно усыпанное бриллиантами чёрное бархатное полотно.

Кабинет, в котором он находился, видел множество предшественников действующего Императора и, скорее всего, переживёт и его. Стены слышали тысячи важных судьбоносных разговоров. Больше сотни лет здесь ничего не меняли, и обстановка вокруг находилась будто в стазисе.

В воздухе этого помещения витали нотки разнообразных запахов, которые можно ощутить лишь в таких местах. Ароматы ценных пород старого дерева, воска для паркета и, конечно же, абсолютной власти пропитывали каждый сантиметр этого места.

Каждая деталь — от гигантского глобуса, где крошечные огоньки отмечали активные сдвиги, до портретов предшественников в тяжёлых рамах — говорила о бремени управления огромной страной и о трудностях взаимодействия с другими государствами и миром в целом, что балансировал на лезвии бритвы.

Фигура Императора Всеволода Третьего в тёмно-синем, лишённом всяких украшений мундире была прямой и подтянутой, не смотря на седину в коротко стриженных волосах. Руки, заложенные за спину, были неподвижны.

В кабинете, кроме него, находились трое. Они не сидели в предложенных креслах. Они стояли по стойке «смирно» в трёх метрах от императорской спины, и их присутствие казалось анахронизмом, чужеродным пятном в этой выверенной гармонии современной власти.

Из тройки двое являлись инквизиторами. Но не простые рядовые исполнители, а маги высшего эшелона. Их плащи были не пепельными, а цвета воронова крыла. Капюшоны откинуты. Лица у мужчины и женщины средних лет были абсолютно непримечательные, которые можно забыть через секунду после встречи… если