Ириниец - Антон Лупандин

сказал он. — Они нашли обломок «предела» — вещества, из которого создавались первые реальности. Им движим и твой милый артефакт, Глеб. Только твой — живой, изменчивый. А этот… мёртвый. Спящий. Мы — те, кто ждут — веками искали способ его разбудить, перенастроить. Для этого нужна была родственная душа. Плоть и дух, связанные с таким же осколком. Больше двадцати лет назад твои родители нашли ещё несколько граней «предела». Это были осколки душ двух существ, созданных хаосом и порядком. После их усвоения твои родители вполне подходили для воплощения наших планов, но твоя мать… — с холодком и отстранённостью произнёс смотритель, — твоя мать оказалась неблагодарной и не захотела стать ключом. Пришлось её наказать. Но она оказалась слишком… хрупка и не выдержала наказания. Твой отец в одиночку не справится, да и вообще ему недолго осталось. А вот ты… — Смотритель жестом обвёл меня с ног до головы. — Ты идеален. Иринийские модификации, симбиоз с активным осколком, воля выжившего. Ты станешь совершенным проводником. Мы перепишем реальность через тебя. Начнём с этого мира. Сделаем его… упорядоченным. Без боли, без хаоса. Без таких несовершенств, как ты сам.

— Сдвиги? Что это? — пока оппонент разговорился, чувствуя своё мнимое превосходство, решил задать я вопрос.

— Хм… сдвиги? Хорошо. Я отвечу тебе. Сдвиги — это своеобразные ковчеги для уничтоженных рас. Почти уничтоженных. По сути, все, кто внутри, — заключённые. Ну, если, конечно, не брать в расчёт стражей ядра. Нас кидает по мирам, чтобы за счёт наших жизней проводить экзамен для цивилизаций. Но целостность этого старого механизма в какой-то момент нарушилась, и у нас появилась возможность посылать в проверяемые молодые миры, как, например, твой, своих… агентов. — с весельем в голосе произнёс смотритель.

— Как я понимаю, ты — один из них? — предположил я.

— Так и есть. С другими мирами у нас не получилось… Но с вашим точно получится. Здесь такой простор для действий, — с придыханием сообщил смотритель. — Ваша раса крайне порочна. Всего лишь за обещание… представляешь — за о-бе-ща-ни-е — о дармовой силе некоторые субъекты в вашем мире готовы на всё. Даже на самые ужасные преступления против собственных соплеменников, — высказал смотритель неприглядную правду, которую любой житель нашей планеты прекрасно понимал. Но вот осознавать это было неприятно.

Я перевёл взгляд на отца. Посмотрел в его пустые глаза. В них мелькнула искра — крошечная, последняя вспышка того человека, которого я знал. Искра ужаса и мольбы.

— Глеб… — просто прошептал он своими губами.

И тогда я понял. Понял, что месть — это ничто. Что мои планы, моё возмездие — детские игрушки перед лицом грядущего.

Сущность хотела не просто ключ. Она хотела меня. Целиком. Сущность, которая в данный момент пыталась прорваться в наш мир, хотела сделать из меня свою марионетку.

Позади, на лестнице, послышались тяжёлые, влажные шаги. Меченые спускались вниз. Их было уже не шестеро. Их было больше. И они тащили за ногу, как трофей, покрытую слизью, но всё ещё дышащую фигуру в синем платье. Ольгу. Её глаза были открыты. В них горел салатовый огонь, но уже не тот, что дало ей семя. Человечность из глаз девушки испарилась. Осталась только покорность и голод.

Я оказался в ловушке. Между смотрителем и его армией. Между своим прошлым, превращённым в кошмар, и будущим, которое стремилось меня стереть.

Артефакт в моей груди, наконец, отозвался… Отозвался чем-то древним. Хищным. Он проснулся.

Мир сузился до точки. До черного кристалла на пьедестале, до глаз отца и холодной улыбки смотрителя.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как эфирный голод во мне сливается с новой, первозданной яростью артефакта.

«Хорошо, — подумал я. — Хотите осколок? Получите его. Весь.»

И активировал всё, что было мне доступно.

Глава 36

Мир схлопнулся…

Первым действием, которое я совершил, была активация эфирного вампиризма на полную катушку. Мне требовалась энергия. Я сознательно отпустил навык в свободное плавание. Вампиризм рванул из меня ворохом щупалец, которые начали обшаривать всё доступное пространство на предмет добычи. Ко мне стали поступать крупицы эфира, но внезапно действие навыка застопорилось. Щупальца на секунду остановились, а потом всем скопом рванули к чёрному кристаллу.

Это была ошибка? Или гениальная импровизация? Я сам не знал.

Щупальца начали перекачивать энергию из мёртвого кристалла, и как только она дошла до меня, мои ощущения взбунтовались. Я почувствовал себя мелкой букашкой, которая встала на пути древнего, мёртвого холода. Это было похоже на то, как пытаешься вдохнуть жидкий азот. Боль пронзила ментальное пространство, стигматы на миг отключились, залитые белым шумом. Но артефакт в груди отозвался на этот контакт диким, ликующим голодом. Он был родственен этому кристаллу. И он хотел его съесть.

Из моей груди, сквозь кожу и ткань водолазки, вырвалось серебристое, переливающееся «тело» артефакта. Оно потянулось к кристаллу, как амеба к пище.

«НЕТ!» — рёв сущности слился с криком смотрителя, но это был уже не голос уверенного хищника, а вопль неудачника, у которого прямо из пасти вырывают добычу.

Чёрный кристалл затрещал. Пульсация в его сердцевине участилась, став хаотичной, панической. Жилы, соединявшие его со стенами, натянулись и начали темнеть, становясь ломкими.

Смотритель был быстр. Очень быстр. Он не стал атаковать меня. Смотритель повернулся к моему отцу и просто ткнул в его грудь пальцем, который вошёл в плоть без сопротивления, как в желе. Далее произошёл точечный, направленный эфирный выброс.

Отец вздрогнул. Его сгорбленная фигура выпрямилась с неестественным хрустом. Пустые глаза наполнились чёрным, поглощающим свет сиянием, что и у кристалла рядом с ним. Голос, который заговорил его устами, был уже чистой сущностью, без примеси личности:

«ПЛОТЬ РАЗРУШАЕТСЯ. НУЖЕН НОВЫЙ СОСУД. ВОЗЬМЕМ ЭТОТ.»

Отец, ну или то, что заняло его тело, шагнул вперёд. Его движения были резкими, рваными, будто марионетку дёргали за нитки. Но скорость была чудовищной. Он преодолел расстояние между нами быстрее, чем я успел среагировать.

Его рука, та самая, что когда-то поправляла мне галстук перед школьным балом, схватила моё запястье с диссонансом. Боль была неописуемой. Это был не просто сильный захват. Его пальцы вплавлялись в мою обновлённую биомеханическую плоть. Я чувствовал, как чужеродная структура — холодная, кристаллическая, неестественно чёрная — прорастает в мои импланты, ломает их изнутри, пытается добраться до живой ткани, до костей.

Я зарычал и попытался вырваться, но хватка отца была абсолютной. Лепестки диссонанса на моей руке затрещали, пытаясь вращаться, но и они начали покрываться чёрным, живым налётом, который гасил их вибрации и возможность движения.

Сбоку на меня двинулись меченые. Они, плавно