Хродир Две Секиры - Егор Большаков

люди – они были «своими». Зато стоящие в нескольких шагах… жертвы, жертвы Отцу, пока еще живые – отвратительно живые, излучающие страх и опасность, ощетинившиеся сталью и спрятанные сталью – вот эти были действительно интересны. Своим существованием, своей угрозой, даже своим страхом они бросали ему вызов – словно овцы, бросающие вызов мяснику; и они имели наглость смотреть не только на него?

Два шага вперед – огромных шага, показавшихся бы прыжками обычному человеку – и Красный в теле Торстана оказался на расстоянии, позволявшем нанести удар. Рука его, заранее отведенная назад, понесла секиру по широкой дуге навстречу полным ужаса глазам, навстречу поднимающемуся щиту – и слух его усладился треском разлетающегося в щепы щита, шелестящим звоном рассекаемой кольчуги, скользким чвканьем мяса под стальным широким лезвием, тяжелым звуком падения двух половин того, что миг назад было живой угрозой.

Гибель еще одного мечника будто вывела оставшихся марегов из ступора.

Ближайшим к жуткому Красному оказался сам Наро сын Хуннара. Увидев, что Торстан замахивается секирой для горизонтального удара на уровне головы или шеи, Наро сумел поднырнуть под летящее секирное лезвие, одновременно полоснув мечом по бедру страшного врага – и, похоже, ранил Красного: меч марега оставил глубокий и длинный разрез на ткани штанов Торстана и явно задел бедренную мышцу. Обычный человек после такой раны припадает на поврежденную ногу, или сгибается, закрывая всеми доступными средствами бедро и открывая для удара спину – это Наро знал по своему немалому опыту. Однако Красный никак не отреагировал на рану – даже лицо его сохраняло всё то же сходство со злобно оскалившейся маской – и последним, что увидел Наро, выпрямляясь и разворачиваясь лицом к врагу, была «пятка» секирного древка, с невероятной скоростью несущаяся в лицо.

Зрители же увидели, как от удара реверсом древка секиры в маску шлема денарикс марегов оторвался ногами от земли, описал в воздухе дугу и грохнулся на землю, подняв пыль. Красный оказал ему особую честь – вмиг оказавшись возле поверженного врага, рубанул секирой, рассекая наискось от плеча до паха вместе с кольчугой.

Однако когда Торстан делал это, он обернулся спиной к оставшимся врагам – и они бросились на выручку своему командиру, скорее инстинктивно, нежели понимая, что делают.

Лишь Торстан начал распрямлять корпус после размашистого добивающего удара, лишь начал он оборачиваться к врагам – копье марега, оказавшегося справа, ударило его в бок – копейщик послал его в цель силой прыжка, разворота корпуса и распрямления тренированной руки. Такой удар называли «щитобойным», потому что именно так пробивали копьем деревянный таветский щит. Копье пробило двойной доспех и поддоспешник Красного, и должно было, по идее, вонзиться в его плоть – вернее, в плоть Торстана – на полную длину наконечника, разрывая внутренности; это бы сразило любое живое существо, и неважно, одержимо ли оно сейчас страшным божеством боевой ярости или нет.

Глава 13. Вражда

Копье марега вошло едва на пару-тройку пальцев. Мышцы Торстана, впустившего Красного в свое сознание, оказались крепче сочетания таветского переплетенного торакса и кулхенской кольчуги.

Копейщик, не веря происходящему, навалился на древко – будто имел дело с медведем, а не человеком.

На помощь удачливому – еще бы, сумел вонзить копье в самого Красного! – товарищу спешили оставшиеся на ногах мареги; ближайший был в трех шагах, занося одноручный топор и закрываясь щитом.

Красный опять поступил вопреки человеческой логике. Быстро размахнувшись из-за плеча и будто не обращая внимание на копье в боку, он метнул секиру в ближайшего врага – та рванула в цель столь молниеносно, что разрубила шлем вместе с головой воина, не успевшего ни поднять щит, ни увернуться от такого броска. Затем Красный попросту взял правой рукой древко копья, впившегося в его бок, и, несмотря на то, что марегский воин с силой вдавливал его в цель, выдернул его, сделав одновременно шаг в противоположную сторону. Копейщик не сразу понял, что произошло – и Торстан дернул копье перед собой справа налево, воспользовавшись и собственной силой, и силой самого копейщика, продолжавшего давить древко вперед. Марег не успел отпустить древко, и повалился к ногам сарпеска, выпустив копье – Красный тут же поднял ногу и с силой вбил ступню ниже обода шлема, туда, где шею воина прикрывал только кольчужный свес-бармица. Если копейщику и удалось выжить после такого удара, о продолжении боя с его стороны речь идти не могла.

Однако через мгновение очередной копейщик оказался в двух шагах от Торстана – и нанес ровно такой же удар, что привёл к успеху у его соратника несколько мгновений назад. Красный успел подставить щит – но удар не зря носил своё название; доски щита оказались не в силах выдержать и треснули. Кованый обруч освободился и выпал наружу, а в левой руке Торстана остался лишь умбон с рукоятью. Продолжив движение, копье ударило в грудь сарпеска – но почти вся сила удара ушла на разрушение щита, и пробить доспех наконечник не смог. В тот же миг Красный нанес ответный удар – в его правой руке было копье, что он вынул из раны в боку; это копье он молниеносно отправил в лицо врага, и оно, войдя через рот и выбив зубы, вышло из затылка марега, порвав кольчужную бармицу-назатыльник.

Три копейщика – судя по доспехам, копейщика непростых, а старших дружинника: у одного на шлеме золоченая маска, у другого наплечники от ферранской лорики сегментаты, у третьего – богатый пояс из широких золоченых блях; да один мечник, да один воин с топором и щитом – именно столько осталось марегов, способных сейчас… что? Сражаться? Выжить? Попытаться убежать?

Бежать было некуда, а выжить можно было, только сражаясь. К чести марегов, страху они не поддались даже теперь, когда казалось, что шансов у них не осталось совсем.

Торстан, конечно, остался без оружия – в левой руке умбон, прикрывающий лишь кулак денарикса, в правой – копье, застрявшее в черепе врага; но, похоже, опасен он был и в таком виде.

Вырвать на себя застрявшее копье – на это бы ушла пара мгновений; дать их Торстану – означало лишить себя последней надежды на успех. Сарпеску надо было упереться ногой в грудь падающего смертельно раненого врага и дёрнуть копье на себя – за это время можно было попробовать дотянуться до него своим копьем, тем более, что копейщиков было трое. Даже если каким-то чудом Торстан сумеет отразить эту атаку, в бой вступят мечник и воин